перевод внимательно…
Переводчик закончил, и я продолжил:
– Так вот. По поводу сувениров… Кубинские сигары… Извините, но они повсюду в Советском Союзе продаются, и каждый советский гражданин, приехавший сюда, прекрасно об этом знает. Он их не повезёт отсюда, даже если курильщик со стажем. Тем более не будет тратить на них инвалюту. Знает, что по приезде, если захочется кому-то сделать сувенир именно в таком виде, можно пойти и купить сигары за советские рубли.
Ром – уже лучше, но необходимо обеспечить товар высокого качества с гарантией полной безопасности. Не должно быть никаких случаев отравления среди туристов.
Но этого очень мало. Над сувенирной продукцией надо очень плотно поработать. Я бы, в частности, сделал разновидности сувенирной продукции, посвящённые кубинской революции, её лидерам. Особенно хорошо могли бы пойти сувениры в честь героя Че Гевары: футболки с портретом Че Гевары, и с каким-нибудь из его известных лозунгов на спине, кепки с Че Геварой и кубинским знаменем, да даже толстовки и куртки, рюкзачки… Здесь не все из этих товаров, конечно, вам нужны, в особенности теплые куртки. Но в Советском Союзе, в Польше, в той же самой Венгрии осенью или весной их будут носить с большим удовольствием.
Кроме того, такого рода товары надо реализовывать не только на территории Кубы. Революционно настроенная молодёжь и в капиталистических странах будет с удовольствием покупать одежду с лицом Че Гевары и его изречениями. Что уж говорить о Латинской Америке! Так что я бы рекомендовал сделать широкий спектр товаров, посвящённых Че Геваре, и продавать их по всему миру.
Я остановился, дожидаясь перевода. Но продолжить сразу не смог по его окончании. Один из двух седых министров, лет пятидесяти, пухленький такой, кругленький, начал возмущённо размахивать руками и что-то экспрессивно говорить на испанском. Я уже понял, что это в мой адрес, тем более пару раз вроде бы прозвучала моя фамилия, так что терпеливо дождался перевода.
– Товарищ Ивлев, ну как мы можем коммерциализировать народного героя Че Гевару? Стыдно извлекать деньги из революционера, погибшего в борьбе за права мирового пролетариата и крестьянства. Чем мы тогда будем лучше американцев, которые торгуют везде различными товарами со Статуей свободы?
Когда он закончил, я посмотрел на Рауля, тот кивнул, показывая, что мне можно ответить.
– Ну что же, сейчас отвечу на это замечание. Поймите, популярность Че Гевары давно уже превзошла Кубу и будет только развиваться по всему миру. Он действительно становится символом и кубинской революции, и в том числе мировой революции. И согласитесь, что для Кубы, как страны, где Че Гевара прославился, гораздо выгоднее, если по всему миру люди будут ходить в футболках с лицом Че Гевары, чем с Микки Маусом, к примеру. А если одни молодые люди будут носить такую одежду, то другие молодые люди будут их спрашивать: «Что у тебя за лицо тут изображено? Кто такой Че Гевара?». Они будут им рассказывать о Че Геваре, эти люди будут искать в библиотеках какую-то дополнительную литературу по этому великому человеку, и, читая его жизнеописание, вполне возможно, проникнутся как идеями революции, так и симпатией к революционной Кубе, которая очень страдает в блокаде, устроенной американцами и их союзниками.
А это, в свою очередь, поможет оказать серьёзное давление со стороны общественности на политиков в тех странах, которые официально вместе с американцами поддерживают блокаду Кубы. На то, что сами американцы отменят кубинскую блокаду, конечно, рассчитывать абсолютно не приходится. Плевать американские политики хотели на мнение рядового американца, тем более что для них очень важен вопрос, в особенности после Карибского кризиса, подчинения Вашингтону всей Кубы. У них задача вырвать Кубу из системы социализма, и вернуть сюда к власти покорного им диктатора.
Но для многих стран Латинской Америки, и для Европы вовсе не стоит такая же важнейшая задача создания проблем Кубе во что бы то ни стало, как это обстоит у американских политиков. И вот там мощное общественное давление после популяризации Че Гевары и его идей на местные правительства может привести к скорой отмене блокады в отношении Кубы. Разве это не один из ваших важнейших внешнеполитических и внешнеэкономических интересов?
Прервался на перевод. После него меня больше не прерывали, и я продолжил:
– Следующий вопрос: учитывая ту невероятную популярность, которую имеет Че Гевара в глазах у прогрессивной молодёжи всего мира, неизбежно эти товары с лицом Че Гевары и с его лозунгами будут производить всё больше и больше капиталистических предприятий. Но сами почувствуйте разницу: всё, что произведено капиталистическим производителем, будет приносить доллары капиталистам. А всё, что посвящено Че Геваре и произведено кубинскими производителями, будет приносить доллары, песо, советские рубли, польские злотые, французские франки правящему революционному правительству Кубы, которое сможет использовать эти средства на повышение уровня жизни кубинского народа, повышение насыщенности рынка товарами первой необходимости. Закупку тех же самых новеньких троллейбусов, автобусов для городов, и легковых машин для реализации гражданам.
Так что фактически Че Гевара после своей смерти, если вы предпримете эти шаги, будет сражаться за дальнейшую победу и процветание любимой Кубы. Он станет и после смерти оружием кубинской революционной экономики и позволит вам превратить миллионы почитателей Че Гевары по всему миру вначале в десятки миллионов, а потом сотни миллионов – мощнейшую общественную силу, которая будет поддерживать революционную Кубу и помогать кубинскому правительству приносить расцвет и процветание народу.
В общем, Остапа, как говорится, понесло. Приятно было наблюдать, как во время моей пылкой, обставленной революционной терминологией речи лица министров становились всё более задумчивыми, а лицо конкретно Рауля Кастро выглядело всё более предвкушающе.
Он был похож на малыша, который ждёт сладкую конфетку перед сном, обещанную мамой, чтобы он послушно лёг спать вовремя. Чёрт подери, кажется, по крайней мере, ему точно очень нравится то, что я говорю. А это же фактически, насколько я понимаю, самое главное, потому что он же потом пойдёт с Фиделем Кастро общаться по этому поводу. Так что потом эти ребята сделают всё ровно так, как Фидель им скажет по наущению Рауля.
Кстати, о конфетках, – неожиданно подумал я. Можно же и эту тему тоже развить…
– Также скажу, что, поскольку я приехал сюда на отдых, я не изучал предварительно экономические показатели Кубы и основные экспортные товары. Знаю только, что вроде бы сахар у вас является одним из важнейших видов экспорта. Я прав?
Тут уже все закивали, включая самого Рауля. А один из министров сказал что-то по-испански. Мне перевели, что главный экспортный продукт – сахар-сырец.
– Сразу скажу, как
