ощущалось и в необходимости привлечения советских инструкторов в тех областях, в которых прежде работали югославские советники и инструкторы. Начиная с 1949 г. албанская сторона неоднократно обращалась в Москву с просьбами прислать специалистов. Особенно нуждались в них строительная отрасль, силовые структуры и система государственного управления. Уже в апреле 1949 г. поступила просьба о направлении двух советских специалистов для организации работы милиции и прокуратуры[358]. С согласия министра внутренних дел СССР С. Н. Круглова Политбюро ЦК ВКП(б) решило пойти навстречу албанской стороне. В апреле 1951 г. в Албанию были направлены пять советников по линии государственной безопасности (контрразведка, следственная практика, криминалистика, охрана границ, милиция). Такая же помощь была необходима и в области судопроизводства. Энвер Ходжа 7 сентября 1951 г. просил Москву о командировании в Албанию двух советников по юридическим вопросам сроком на два года каждого, а также о принятии на стажировку двух албанских сотрудников. Албанский лидер объяснил необходимость советской помощи низким уровнем подготовки собственных кадров: большинство служащих в правоохранительной системе имели среднее или неполное среднее образование. Эта просьба была удовлетворена[359].
Центральный аппарат ВКП(б) стремился как можно шире знакомить советскую общественность с албанской действительностью. Несмотря на интенсивное военное, политическое и экономическое сотрудничество с СССР, советские люди практически ничего не знали об Албании. С целью «знакомства» была опубликована книга побывавшего в Тиране сотрудника внешнеполитической комиссии ЦК ВКП(б) П. И. Манчхи[360], который в откровенно пропагандистском стиле и в соответствии с потребностями и целями советской политики в Албании описал экономическое и политическое положение в этой стране, обвинив Югославию в проведении якобы империалистической политики в ее отношении и попытках ее полного подчинения. При этом автор умолчал о югославской помощи албанцам во время войны и после ее окончания. Книга, изобиловавшая идеологическими штампами и откровенными измышлениями, оставалась своеобразным советским справочником по Албании вплоть до начала десталинизации, нормализации отношений с Югославией и последующего конфликта между Советским Союзом и Албанией.
Новая волна советско-албанского сотрудничества пришлась на 1953 г. В марте – апреле в Тиране находилась делегация советской молодежи, которая помимо ознакомления с деятельностью албанского комсомола имела важное задание содействовать укреплению его первичных организаций[361]. По итогам этой поездки осенью 1953 г. десять албанских комсомольцев были направлены на учебу в Советский Союз[362]. В этом же году Москву посетила делегация албанских рабочих, которой предстояло ознакомиться с работой профсоюзных организаций и впоследствии применить советский опыт у себя в стране[363]. Одновременно активизировалась работа и в сфере культурного сотрудничества[364]. Советские специалисты участвовали в разработке плана реорганизации системы местного управления в Албании, созданной до этого по югославскому образцу[365].
Одновременно была предпринята попытка преодолеть изоляцию Албании в ООН. Энвер Ходжа в чрезвычайно учтивых выражениях, что вообще-то было несвойственно его поведению в дипломатии, попросил Генерального секретаря ООН Трюгве Ли разрешить Албании, не являющейся ее членом, иметь своего постоянного наблюдателя[366].
В рамках укрепления связей с СССР Ходжа в марте – апреле 1949 г. посетил Советский Союз. В правительственную делегацию входили также министры торговли, промышленности и строительства[367]. В Москве 22 марта Ходжу принял А. Я. Вышинский. Во время беседы Ходжа, рассказав о целях визита, описал тяжелое экономическое положение Албании, представив его как следствие пагубного югославского влияния в предшествующий период. Касаясь внешнеполитической сферы, албанский руководитель жаловался на постоянно ухудшающиеся отношения с Югославией и Грецией. Он обвинил югославскую сторону в пограничных инцидентах, переброске в Албанию диверсантов и шпионов, ведении активной антиалбанской пропаганды. Ходжа просил совета относительно установления дипломатических отношений с Италией, так как, по его словам, между Тираной и Римом якобы существовал ряд нерешенных вопросов. Вышинский ушел от ответа, отложив временно рассмотрение этого вопроса[368]. На следующий день, 23 марта, Ходжу принял в Кремле Сталин. В самом начале переговоров албанский гость поблагодарил Сталина за резолюцию Коминформа, спасшую, по его словам, Албанию от неминуемой катастрофы. На вопрос Сталина, в чем заключалась бы эта катастрофа, Ходжа ответил, что югославская политика была направлена против всего социалистического лагеря и особенно против Советского Союза и Албании. Он обвинил Югославию в подрывной деятельности, проводимой непосредственно в Албании, в инициировании раскола в руководстве АПТ, попытке проводить колонизаторскую политику[369]. Ходжа смиренно признал «ошибки» албанской партии, которая вовремя не заметила опасные тенденции, и взял на себя ответственность за это.
Вновь обсуждался вопрос о югославском военном присутствии в Албании. Собеседники признали, что советская сторона не была информирована о намерении Югославии ввести свой воинский контингент, а албанцы были уверены, что позиция Югославии была согласована с Москвой[370]. Обе стороны выразили убеждение, что Югославия не собиралась защищать границы НРА, а рассчитывала дестабилизировать ситуацию в стране. Затем Ходжа информировал советского вождя о ходе борьбы албанского руководства за устранение югославского политического и экономического влияния в стране, об арестах «югославских приспешников» и о тяжелой экономической ситуации в Албании. Он выразил озабоченность в связи с пограничными инцидентами, утверждая, что югославская сторона засылает в Албанию террористов. Албанский гость всячески старался создать у советской стороны впечатление, что его стране угрожает вооруженная агрессия со стороны Югославии[371]. Сталин, однако, эти опасения не разделил, подчеркнув, что угрозы для национальной безопасности Албании нет, поскольку она гарантирована декларациями великих держав еще со времени Второй мировой войны[372]. Касаясь ситуации в Греции, Ходжа настаивал, что существует угроза и греческой агрессии против Албании. Сталин это отрицал, советуя Ходже сократить помощь греческой демократической армии и свести контакты с ней к минимуму. Кроме этого, Сталин обещал Албании значительную экономическую помощь[373]. Несмотря на совет албанской стороне сократить помощь греческим партизанам, советское руководство считало целесообразным продолжить работу на территории Албании радиостанции Захариадиса. Таким образом, в Москве стремились косвенным образом и дальше поддерживать конфликт, хотя давно уже отказались от широкомасштабных действий[374].
25 апреля 1949 г. посланник Д. С. Чувахин передал Ходже советские рекомендации по пограничным вопросам. Был дан совет полностью закрыть границу с Грецией, укрепить наиболее уязвимые участки на границе с Югославией (Поградец, Кукс, Тропоя, Пешкопея) направить в эти районы дополнительные военные формирования. Уже на следующий день, согласившись с «мнением Москвы», Политбюро АПТ приняло окончательное решение об укреплении границ с Югославией и отправке дополнительных военных частей на границу. Ходжа поспешил проинформировать Чувахина об усилении контроля за положением на границе с Югославией[375]. 1 мая 1949 г. албанское правительство закрыло границу с Грецией, перестав оказывать помощь греческим партизанам. Этот факт важен, поскольку подтверждает прекращение поддержки советской стороной греческого партизанского движения.
Сообщая
