Он уже решил, что они тронутся в путь, даже если снег глубок и найти безопасный спуск в долину окажется делом непростым. Конечно, она не возражала. Ее лицо на фоне темно-серого капюшона казалось бледным, осунувшимся – и совершенно спокойным. Вопреки его ожиданиям она не избегала его взгляда. Впрочем, ничего удивительного, это ведь Майра…
– Я не думаю, что в данный момент у нас есть повод для беседы, – ответил он. – Мы с вами взрослые люди. И знаем, как следует поступать. Нам нужно двигаться.
– Ах да… – кивнула она. – Знаем, как следует поступать. Полагаю, вы проводите меня домой и поговорите с мамой. Вы, конечно, возьмете всю вину на себя. Наверное, после этого вы напишете сэру Эдвину Бейли. Напишете откровенно… и тактично – и вновь возьмете вину на себя. Наверное, потом вы сделаете мне официальное предложение наедине, притворяясь, что брак со мной – самое сокровенное желание вашего сердца.
– Я думаю, что эту последнюю деталь можно опустить, – ответил граф, приходя в раздражение. Неужели она полагает, что он вне себя от радости из-за того, что вся жизнь его перевернулась с ног на голову?
– Опустить нужно вообще все, – заявила она. – Я не желаю, чтобы вы что-то объясняли, пытаясь выгородить меня. Я не желаю, чтобы вы делали мне предложение. Если вы его сделаете, я вам откажу.
– Вы опять ведете себя как ребенок, – поморщился граф. Ночью он взял ее дважды. Она, конечно, оказалась девственницей, как он и предполагал. Оба они должны смириться с тем, что их ждет в будущем. – Обсуждать здесь нечего.
– Разве отказ от брака с тем, кто мне неприятен и кому неприятна я, означает вести себя как ребенок? Напротив, по-детски было бы выйти замуж только потому, что обстоятельства вынудили нас… – Майра вскинула подбородок, глаза ее сверкнули.
– Вступить в интимные отношения? – закончил он. – Этим, Майра, занимаются мужья с женами. Или те, кто неизбежно становится мужем и женой.
– Что же, значит, я ваша первая женщина? – спросила она. – Иначе почему это неизбежное не случилось с вами раньше?
Граф нахмурился и проговорил в раздражении, похоже, не подумав:
– Вы моя первая леди. Вы же не женщина легкого поведения, Майра!
Глаза ее расширились, но она засмеялась:
– Маме скажут, что я ночевала в Данбертоне. Она уже так и считает. А в Данбертоне можно сказать, что вы ночевали в Пенвите. Никому не нужно знать, где и как на самом деле мы провели ночь.
– Даже сэру Эдвину Бейли? – спросил он и взглянул на нее, вскинув брови.
– Даже ему.
– А разве он не будет… несколько удивлен в первую брачную ночь?
Она взглянула па него с презрением:
– Разумеется, я расторгну нашу помолвку. Но за вас я не выйду замуж. Если будете просить меня об этом, вы только все усложните.
Его охватила необъяснимая ярость. Ему следовало бы обрадоваться, но он видел лишь презрение в ее глазах и помнил только о том, как ночью она лежала подле него, помнил, какой она стала горячей, когда он взял ее. Ей-богу, ей это понравилось! Но чего же он ждал от сегодняшнего утра? Что она посмотрит на него нежным взглядом любящей женщины? Это вызвало бы у него отвращение.
– И я ни в чем не виню вас, – продолжала Майра; ноздри ее раздувались, глаза сверкали. – Или вы думаете, я не знаю, как глупо было с моей стороны уйти из Данбертона? Не знаю, что вы рисковали жизнью, отправляясь искать меня? Полагаете, я не понимаю, что вы спасли мне жизнь? Да, спасли! Вряд ли я пережила бы эту ночь без вас. Думаете, я не знаю, в каком я перед вами долгу?
– Вы ничего мне не должны.
– Может быть, по-вашему, я теперь должна выплачивать этот долг каждый день, до конца своей жизни? Должна пытаться угодить вам и примирить вас с браком, в который вам придется вступить против собственной воли? Да я лучше умру, но ни за что не выйду за вас!
Ее щеки вспыхнули, и Кеннет понял, что она угадала его мысли. Какое-то время они пристально смотрели друг на друга. Потом он шагнул к ней и, стащив с себя шарф, прикрыл ее шею. После чего повернулся к двери и переступил порог. Снег доходил ему до колена. Граф обернулся, чтобы взять Майру за руку. Она попыталась воспротивиться, но, в конце концов, поняла, что без его помощи ей не обойтись. Однако приняла эту помощь, сжав зубы, без благодарности.
Впереди вприпрыжку бежал веселый Нельсон.
Глава 9
Всю неделю после Рождества Кеннет старался постоянно находить себе занятия. Пока не сошел снег, он ежедневно проводил по несколько часов на свежем воздухе – катался на санях, лепил фигуры из снега, играл с кем-нибудь в снежки. Молодые кузены графа называли его «веселым славным парнем», племянник, племянница и другие дети постоянно требовали, чтобы он еще немного поиграл с ними. И даже некоторые взрослые присоединялись к нему, уверяя, что граф – необычайно любезный хозяин. По утверждению матери Джулианы Уишерт, эта барышня обожала развлечения на свежем воздухе.
Когда снег настолько стаял, что дороги снова сделались безопасными, Кеннет отправился сопровождать целый полк теток и кузин, отдававших визиты тем, с кем они познакомились на балу, и счел себя обязанным дожидаться окончания каждого визита. К сожалению, не представляется возможным, объяснил граф своим теткам, посетить мисс Хейз, поскольку дорога на Пенвит-Мэнор все еще опасна. Возможно, на следующей неделе… Но, конечно же, к тому времени дорогие тетушки уже уедут. Джулиана Уишерт и ее матушка отправились вместе с Кеннетом и графиней в Тамаут – зайти в торговые лавки, а потом посмотреть на гавань с каменной стены. Леди Хокингсфорд намекнула, а графиня предложила Кеннету сопроводить мисс Уишерт вниз, на берег, прогуляться. К счастью, оказалось, что эта юная леди боится высоты, она чуть было не расплакалась при одной мысли о том, что ей придется спускаться по крутой каменной лестнице, даже если его сиятельство будет держать ее за руку и не даст ей упасть, как уверяла ее матушка.
В доме же графу приходилось затевать карточные игры, бильярд, игру в бирюльки для детей, а также более подвижные игры – вроде пряток. Нужно было устраивать и концерты, и шарады, а однажды вечером – даже импровизированные танцы. И, конечно же, следовало развлекать беседой старших родственников и устраивать так, чтобы юные парочки могли уединиться, по крайней мере, не замечать их, когда они пытались отыскать укромные уголки, в особенности под омелой. И еще приходилось писать письма и заниматься кое-какими хозяйственными делами. И вдобавок ко всему – объясняться с матерью.
– Ты проводил мисс Хейз домой? – спросила она, нахмурившись, когда он вернулся в Данбертон утром после бала и представил свои объяснения всем присутствовавшим в столовой. После трапезы графиня отвела сына в сторону, чтобы побеседовать наедине. – Один, Кеннет? Среди ночи? Разумеется, я рада, что в конце концов ей не пришлось ночевать здесь, но неужели было так уж необходимо провожать ее самому? Кто-нибудь из конюхов вполне справился бы с этим.
