Читаем без скачивания Китайская невеста - Майкл Скотт

Джонатан вздохнул, некоторое время молча смотрел на свои карты, затем проговорил:

— К северу в миле от нас есть небольшая защищенная бухта. Встанем там на якоре, пока не улучшится погода.

«Лайцзе-лу» двинулась в обратном направлении к Атлантическому побережью, с трудом войдя в бухту. Даже здесь, в бухте окруженной с трех сторон утесами, поднимавшимися на сотни футов вверх, ветер обрушивался на судно мощными беспорядочными шквалами, а поверхность воды была покрыта белыми гребнями волн. Джонатан отдал команду спустить запасной становой якорь и поднять кормовой якорь, последние паруса были спущены.

— У нас нет выбора, — заявил он. — Придется отстаиваться на якоре в шторм здесь.

Ветер издевался над ним, с ревом носясь вокруг голых мачт.

Команда устроилась внизу на неопределенное время, приготовившись к ожиданию. Джонатан знал, что в этих безлюдных местах погода меняется очень быстро, поэтому полные смены несли вахту круглосуточно. Оба помощника хорошо понимали, что когда бы он ни ушел в свою каюту, чтобы урвать несколько часов для сна, его следует незамедлительно разбудить, едва погода улучшится.

Напряженное состояние на клипере росло. Кок старался изо всех сил, чтобы смягчить обстановку: варил похлебку с тушеным мясом, пек свежий хлеб, лакомства, которые сложно было готовить на ходу. Тем не менее настроение команды не улучшалось, всем передалось настроение капитана корабля.

Джонатан часами расхаживал по палубе, не обращая внимания на непрерывный проливной дождь. Часто замирая и подолгу внимательно всматриваясь вдаль, он тщетно отыскивал просвет в плотных темно-серых тучах, проносившихся над самой головой, и затем возобновлял свое хождение взад и вперед.

Прошла целая неделя, затем шторм несколько утих, и Джонатан решил поднять якорь и уйти. Каково же было его смятение, когда ветер усилился и создал множество новых проблем.

Это состояние Джонатана отразилось в судовом журнале.

«Магелланов пролив.

Вторник. Подняли якорь, попытались пройти между островами Елизаветы и Магдалины. Прошли, но прежде чем смогли выбраться по самому легкому пути, чтобы встать на якорь, прилив отбросил нас назад. Встали на якорь на глубине в восемь саженей к северо-востоку от острова Елизаветы. Ветер северо-восточный, штормовой. Волнение сильное.

Среда. Снялись с якоря, двинулись в наветренном направлении. Кормовая качка почти не прекращается, унесло гротовый топсель и нижний спенкер, прежде чем успели убрать, а также стаксель с носовой стеньги. Укрепили груз в кормовой части. Остановили судно в бухте Ларедо, чтобы устранить повреждение. С северо-северо-запада, вероятно, надвигается шторм. Встали на якорь, глубина 7 саженей.

Четверг. Густой туман, пасмурная погода, но шторм унимается.

Пятница. Кончается запас пресной воды. Ремонт завершен. Якорь поднят. Несильный северный ветер, но погода сумрачная и ненастная. Обогнули мыс Фровард. Несильный противный ветер. Густой туман, пасмурно, установлен лисель. Помощник предложил двигаться к Порт-Фамине, небольшому чилийскому поселению. Отказался; решил добраться до бухты Фортескью и там пополнить запасы пресной воды.

Суббота. Со второй попытки вошли в бухту Фортескью, глубина семь саженей. В бухте обнаружили американский бриг и английский бриг «Каспар», у которого снесены мачты. Передали капитану запасной утлегарь. Отправленные на берег матросы привезли воду в бочках. Ветер штормовой, норд-норд-ост.

Воскресенье. Густой туман, но ветер уменьшился, направление северное. В час пополудни подняли якорь. Миновали порт Парда. Вошли в пролив Благодарения, глубина двадцать саженей.

Понедельник. Подняли якорь, топсели взяты на риф. Прошли мыс Пилар. Очень густой туман. Наблюдаемые на юго-юго-западе на отдалении пяти миль горы, оказались горами Евангелистов. Туман рассеялся и прямо по курсу показалась земля. Убрали часть парусов. Ветер усиливается, сильная качка. К вечеру ветер уменьшился, направление западное. Взяли курс на Вальпараисо».

Самое худшее было позади. Пройдя Магелланов пролив, клипер поймал в паруса попутный ветер, и плавание до Вальпараисо протекало нормально. Но Джонатан был близок к отчаянию. Он безнадежно отстал от графика, и теперь не было никакой возможности наверстать упущенное время. Он приплывет в Кантон много позже того срока, той крайней черты, которую определил Сун Чжао, для помолвки дочери с маркизом де Брага.

Джонатан отлично понимал, что в Вальпараисо, тем не менее, придется потерять еще кое-какое время. Предстоит пополнить запасы продуктов, дополнительно отремонтировать судно, и не на скорую руку, как было сделано во время шторма. Здравый смысл советовал ему дать команде двадцатичетырехчасовое увольнение на берег. Все крайне нуждались в отдыхе. Джонатану оставалось лишь молить Бога, помочь ему прибыть в Кантон до того, как Лайцзе-лу вынудят вступить в брак с другим.

Сун Чжао сидел в павильоне, который он использовал как свой офис, погрузившись в изучение отчетов о торговых поставках, записанных на вощеных дощечках, которые сложенные стопкой лежали рядом на его пухлой скамеечке на трех ножках. Он всегда чувствовал близких и поэтому сразу же поднял голову, услышав постукивание каблуков дочери по дорожке, усыпанной гравием.

Лайцзе-лу никогда не выглядела привлекательнее. Ее стройную фигуру стягивал чонсам из фиолетового щелка, на ней были соответствующие нефритовые серьги, браслет и огромный перстень. На ресницах также угадывался фиолетовый тон туши, но круги под глазами так и не удалось изгладить, выражение лица было тревожным.

— Мисс Сара передала, что ты хочешь поговорить со мной, отец, — проговорила она.

Чжао кивнул и предложил присесть на скамеечку.

Она покачала головой.

— Если не возражаешь, предпочитаю стоять.

— Как хочешь.

Он снял очки, энергично протер стекла, затем откашлялся.

— Через три дня я буду вынужден известить маркиза де Брага, — начал Чжао. — Я дал ему слово, что сообщу о твоем желании вступить с ним в брак.

— Я не могу пока решить, — быстро ответила девушка. — Я обдумываю предложение принцессы Ань Мень выйти замуж за ее кузена Шан-Вэя.

Выражение лица Сун Чжао не изменилось.

— Мне пришла на память, — сказал он, — басня про соловья, который вообразил себя совой. Он был убежден, что только он может подражать крику совы, но на самом деле продолжал петь по-соловьиному.

Лайцзе-лу опустила глаза и взглянула на кончики сандалий.

— Я не вправе дурачить тебя, отец, — проговорила она. — Да, это правда, я и не воспринимаю брак с Шан-Вэем серьезнее, чем брак с маркизом де Брага.

Отец вздохнул.

Она посмотрела на него, глаза ее стали огромными.

— Я отдала свое сердце, свою душу, да и свое тело единственному человеку. Я никогда не полюблю никого другого, и ни за кого другого не пойду замуж.

— Ты осложняешь ситуацию нам обоим, — сказал Чжао.

К глазам Лайцзе-лу подкатили слезы, моргнув, она не дала им выступить.

— Всю свою жизнь я относилась к тебе с почитанием и уважением, всю свою жизнь. Ни разу я не отступила от заповедей наших предков. Мои любовь и уважение к тебе как никогда велики, и как бы я себя не корила за неповиновение твоей воле, в этом деле я не могу тебе подчиниться, отец.

— Ты мое единственное дитя, — произнес Чжао, — с помощью мисс Сары я растил тебя после трагической смерти твоей матери. Я тоже следовал заповедям наших предков. Более того, я многократно умножил состояние, полученное в наследство. Верно, мне нравится жить в покое, но мне не нужно большее состояние, чем то, которым я уже обладаю. Я собрал его, чтобы обеспечить твое будущее и будущее моих пока нерожденных внуков. Какой прок от всего этого золота и серебра, если я обреку тебя На пожизненное несчастье?

— Отошли меня в наше имение в горах и оставь жить там в заточении до конца моих дней, если такова твоя воля. Отдай меня на публичное наказание кнутом на площади перед Храмом Неба, если ты таким образом желаешь наказать за непослушание. Я не стану роптать. Но я не выйду замуж за маркиза де Брага. И ни за кого, кроме Джонатана.

— Когда Джонатан попросил твоей руки, — сказал Чжао, — мое согласие было искренним. Изо всех известных мне молодых людей никто не восхищал меня в такой степени, как Джонатан Рейкхелл. Многие месяцы спустя после его возвращения в Америку, меня согревала и вселяла облегчение в душу мысль, что ты будешь жить далеко за пределами Срединного Царства, где вне всякого сомнения в скором времени разгорится ужасная война с «заморскими дьяволами». Однако Джонатан не оправдал наших надежд. Почти два года прошло с тех пор, как он уплыл, и за это время мы не получили от него ни единой весточки.