Эффект был поистине необычаен.
Профессора вдруг рвануло вверх, и он уронил инструменты. Даже сапоги, щедро смазанные липким веществом, не удержали его. Он стремительно летел все выше и выше, во всю длину кабеля, к которому он был привязан.
— Ти-ини! — протянул он. — Надо же чтоб такая штука случилась именно со мной! Чтобы именно я забыл элементарные правила нашего существования на этой планете.
И пока он плавно опускался на землю, он старался отыскать глазами свой молоток. Но тот продолжал свой полет в пространстве, все более отдаляясь от малой планеты.
— Прости-прощай! — сказал ему профессор Добре с чувством, — с тобою мы, конечно, больше не свидимся. Если бы я не был привязан, лететь бы теперь и мне в межпланетном пространстве.
Он был уже совсем близко к поверхности, когда дверь пещеры открылась, и на пороге ее появилась Анна Григораш, безо всякого труда неся одной рукою гусеничный электрический мотоцикл. Завидев Добре, она удивленно крикнула в портативный микрофон:
— Что с вами, профессор? Что случилось?
— Ничего, спасибо, что посочувствовали! Я как раз возвращаюсь из небольшого полета. А вы куда это собрались?
— Немного погулять! Я привела в порядок свой мотоцикл, привязала к нему три свинцовых бруса, добытых здесь же на астероиде, и догнала таким образом его тяжесть до двух килограммов. Мне хочется пополнить свою геологическую коллекцию. Как вы думаете, есть какая-нибудь опасность превратиться в мотоциклистку-вовдухоплавательницу?
— Два килограмма?… М-даа, это что-нибудь да значит! — Профессор что-то прикинул в уме. — Здесь это довольно большая тяжесть. Пожалуй даже достаточная, чтобы вы не унеслись в пространство. Во всяком случае, будьте предусмотрительны!
— Ну, до свидания, — крикнула ему девушка, садясь в седло. Двигатель бесшумно заработал, и в скором времени Анна Григораш скрылась из виду за металлическим массивом.
Профессор Добре снова остался один и стал внимательно разглядывать растения сквозь прозрачную кровлю теплицы.
— Не нравится мне, — пробормотал он. — Некоторые уже начали вянуть! А как они хорошо выглядели, когда мы их привезли сюда. Нужно поторопиться. Двери должны герметически закрываться, не пропускать ничего извне. Это самое важное.
И он снова принялся за дело. Часа через три он почувствовал себя усталым.
— Что, если я присяду? Немного отдохну и опять за работу. Сегодня все и закончу.
Вдруг в его радиоприемнике послышался чей-то голос. Это был Бутару.
— Профессор, милый! Хватит! Вы работаете уже 16 часов над теплицей. И если уж вы решили продолжать, разрешите вам хоть помочь. Хотите, я вам пошлю Динкэ…
Слова Бутару заставили Добре нахмуриться.
— А ну, оставь меня в покое, Матей… Мне не надо никакой помощи. Я сам поставлю свою теплицу. Мы с тобой ведь так уговорились. Да и к тому же, я почти готов. Вот, немножко передохну и затем… Осталось немного… я закончу.
Он уселся на остроконечный камень.
«Странно, — сказал себе биолог. — Ведь я лучше всяких факиров, которые спят на гвоздях. Собственно, нечего удивляться, когда весишь только 73 грамма, — совершенно естественно не обращать внимание, когда садишься на острые каменья».
И он уселся поудобнее, прижавшись спиной и опершись головой о соседний, более высокий камень.
— Какая тишина! Вот где настоящий отдых нервам для нас, жителей столицы.
Сон незаметно подкрался к нему.
Он заснул, и уже во сне, резким движением повернулся поудобнее боком. Аппарат, механически регулировавший внутреннюю температуру защитной одежды, ударился при этом о камень и перестал работать. Профессор слышал во сне какой-то стук, но не отдал себе отчета в том, что произошло.
* * *
Четырехчасовый день был закончен. Тотчас после захода Солнца вся поверхность планеты утонула во мраке, и очень скоро температура упала с +99° на -108°.
Смертельный холод ночи начал проникать сквозь защитную одежду профессора.
Но он не проснулся. Ему снилось, что он где-то, очень далеко, в области вечных снегов. Дивное северное сияние играло на небе. Все цвета радуги горели, переливаясь от пурпурно-красного тона до фиолетово-синего, переходили в изумрудный, а затем в ослепительно оранжевый, и то погасали, то снова разгорались ярким пламенем.
Потом вдруг чудесная игра красок прекратилась, и профессора поглотила непроницаемая тьма. Аурелиан Добре проснулся. У него страшно болела голова, он попробовал было встать, но не смог. Перед глазами поплыли фиолетовые пятна. Он задыхался, чувствуя, что падает с неописуемой быстротой, и потерял сознание.
* * *
Джордже Скарлат только что вышел из убежища и напрасно пытался что-нибудь разглядеть в густом ночном мраке, спустившемся на Коперник.
Он вынул и зажег электрический факел. Ярко-белый луч света прорезал тьму. Он обвел факелом вокруг себя, и пучок лучей выхватил из ночи широкий круг суровой и бесплодной поверхности астероида.
Около теплицы, на голых камнях виднелось какое-то пятно, что-то коричневое, хотя было бы естественно, чтобы там ничего не было, особенно в этот час ночи.
«Что это может быть?» — задал себе вопрос ученый и направился туда.
На половине дороги он заметил какой-то свет, приближавшийся, как ему казалось, с правой стороны. Он обернулся. В нескольких метрах от него ярко вспыхнул фар мотоцикла Анны Григораш.
— Куда вы, товарищ Скарлат? — спросила девушка.
— Взгляните туда, видите? Там, около теплицы, что-то лежит… Как будто на скале.
Через несколько секунд, они уже были там.
— Профессор Добре! — испуганно вскрикнула Анна.
Старик-ученый лежал без чувств.
Скарлат нагнулся над неподвижным телом и пощупал его.
— Костюм замерз. Должно быть испортился регулирующий температуру механизм. Странно! Как он-то не почувствовал? О чем думал? Надеюсь, что с ним ничего не случилось.
В то время, как Скарлат осматривал тело ученого, Анна, ничего не говоря, начала снимать свой собственный регулирующий температуру аппарат. — Нет, это дело не по вас, — остановил ее решительным движением Скарлат и, сняв свой аппарат, приладил его к костюму Добре. Согревающая жидкость тотчас же начала циркулировать в защитной одежде.
Но тело профессора оставалось окоченелым, как прежде.
— Вы лучше поторопились бы войти в убежище, товарищ профессор, а не то у нас будет два замерзших человека. А я довезу профессора.
Ученый чувствовал, как мороз все сильнее и сильнее пробирал его сквозь толщу костюма, но не согласился на предложение девушки.
Он поднял Добре и на руках донес его до дверей убежища. Анна открыла двери, и они вошли в шлюзовый отсек коридора.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
