Он поднял Добре и на руках донес его до дверей убежища. Анна открыла двери, и они вошли в шлюзовый отсек коридора.
Спустя несколько секунд, больной лежал в кровати в медицинском кабинете.
Его поспешно раздели. Тело его было как деревянное, а конечности посинели. Сердце билось едва слышно.
— Я ему сделаю укол кофеином, — сказала женщина-врач.
Затем она обложила его спиртовыми компрессами, и, после облучения тела лучами V N, кровообращение совершенно восстановилось.
Астронавты сгрудились у дверей медкабинета, с нетерпением ожидая результатов медпомощи. Спустя четверть часа биолог, наконец, открыл глаза.
— Где я? Что со мной? Что это? — прошептал он. — Теплица… мои растения… Пустите, я должен идти… посмотреть… Я еще не кончил!..
Он попытался подняться, но тотчас же отказался от этого, так как каждое движение вызывало у него невыносимые боли.
— Лежите спокойно, профессор. Так будет лучше, — сказала ему женщина-врач. — Ваша теплица цела и сохранна. Не беспокойтесь ни о чем!
И она поспешила сообщить всем добрые вести:
— Пришел в себя… Вероятно, он не долго пробыл на морозе. Ткани целы. Несколько дней лечения и отдыха, и он встанет на ноги.
Сабина Турку занялась Джордже Скарлатом, который довольно серьезно пострадал от мороза.
Члены экспедиции снова занялись своими делами. Лина Григораш отправилась в свою лабораторию, где, опорожнив мешок собранных ею образчиков горных пород, она заботливо разложила их по разным полотняным мешочкам, а затем принялась по очереди изучать при помощи различных аппаратов.
Бутару и Чернат обсуждали случай с Добре.
— Видишь, Вирджил, к чему может привести недостаток внимания? Ведь мы его чуть-чуть не потеряли. Непременно надо приучить людей к большой осторожности и чтобы они все время помнили, что они находятся в условиях, которые в корне рознятся от условий жизни на Земле. А что ты скажешь о Скарлате? Если бы не он, бедный Добре…
— Так и знай, его жест разоблачил в нем такие стороны характера, которых мы совершенно не знали. И его манера работать резко отличается от той холодности, которой он себя окружал прежде. Погляди, он что-то написал в нашем «Судовом журнале». Закончил и уходит… — Чернат подошел к большой, переплетенной в кожу книге, и прочел несколько строк, занесенных в нее рукою ученого:
«…Добре спасен. Ему повезло… Без сомнения, мы проходим теперь через целый ряд очень интересных, единственных в своем роде переживаний. Но кто знает, справимся ли мы так же легко с трудностями, которые нас еще ожидают впереди…»
— Что ты на это скажешь, Матей? Ох и упрямый же этот человек! Видит все в черном свете и хоть что тут!
— Ничего не поделаешь! Существует одна единственная возможность — доказать ему, что всякую трудность можно победить. Я, так же как и он, не сомневаюсь в том, что нам придется столкнуться с бесчисленными опасностями, но не сомневаюсь, что мы благополучно минуем их.
На следующее утро началось сооружение вращающейся камеры. Монтаж сборных частей был закончен за несколько часов, и члены экспедиции решили ее тотчас же испробовать.
Особенно настаивала на спешности этой постройки Сабина Турку.
— Наши организмы должны хоть время от времени чувствовать себя как на Земле, — говорила она. — Эта вращающаяся камера даст нам ощущения, в которых мы нуждаемся.
Они расселись по четыре человека на стульях внутри вращающейся камеры, которая имела круглую форму. Их головы прикасались к центральной оси, а ноги соприкасались со спинкой.
Женщина-врач пустила двигатель. Установка начала медленно вращаться вокруг центральной оси. Постепенно их тяжесть возросла до десятков килограмм. Они испытывали очень приятное чувство. От радости Динкэ даже захлопал в ладоши.
— Мне даже не верится, что я мог бы здесь пить без соски.
— А ты попробуй, — смеясь посоветовал ему Матей.
Аполодор Динкэ наполнил стакан молоком и с бесконечными осторожностями поднес его к губам. Когда же он увидел, что может пить без всякой трудности, лицо его засияло от радости.
— Наконец-то я перестал чувствовать себя сосунком. Теперь я пью из чашки, а тяжесть моя возросла до 35 кг…
— Значит, можно тебя записать в начальную школу, — сказал кто-то из них.
Все вышли смеясь из вращающейся камеры.
Матей Бутару подошел к рабочему столу Анны Григораш, которая рассматривала под микроскопом образчики горных пород, собранных ею на Копернике.
— Ну, как идет дело, Анна? — спросил Матей. — Есть что-нибудь новенькое?
— Есть много нового. Я открыла целый ряд кристаллических образований, неизвестных на Земле, а также очень интересные металлические сплавы. Здесь, кроме того, большое обилие солей. И еще: во всех химических составах, до сих пор проанализированных мною, нет и следа кислорода. Это вполне естественно и еще раз подтверждает, что на Копернике никогда не существовало атмосферы.
Матей просмотрел записки Анны и отметил на своей карте месторождения различных минералов.
— Приготовь материал для телепередачи. Я хотел бы сообщить еще сегодня станции связи на Гепте кое-что из наших достижений.
Они еще долго беседовали на разные темы.
Со школьной скамьи Матей не знал иных занятий, кроме учебы и, в свободное время, спорта. На факультете он учился с удивительным рвением, работая часами в библиотеке и обсерватории, погруженный в толстые томы или глядя в окуляр телескопа, пока сон не смежал его веки.
Позже его целиком поглотила научная деятельность в исследовательском институте. Девушки, с которыми ему приходилось работать на факультете или позже в рамках института, интересовали его постольку, поскольку они отличались в их работах по аэронавтике или астрономии.
И вот теперь случилось чудо.
С первого же момента его знакомства с Анной Григораш его мысли постоянно обращались к ней. Он словил себя на том, что мысленно гладит ее золотые кудри или любуется нежной формой ее пальцев.
К сожалению, многочисленные обязанности не дозволяли уделять ей больше времени, чтобы поговорить с ней. И теперь, как всегда, он был кому-то нужен.
— Товарищ Бутару, а ко мне не зайдете? — здесь что-то странное, — донесся в открытую дверь хриплый голос Динкэ.
— Зайду, — успокоил его глава экспедиции, направляясь к его лаборатории. Там он застал и Черната.
— Как раз во-время! — взволнованно произнес лаборант, ломая руки.
— Да что такое?
— Случилось что-то непонятное, необъяснимое! Я как раз проявлял кинопленки из первой нашей экскурсии по астероиду. Вижу, все завуалированы! Пленка была хорошая, доброкачественная, я тоже не впервые снимаю. Аппарат и теперь в отличном состоянии, так что…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
