Два Аякса могучие, Идоменей знаменит,
И Атрея сыны, и Тидид, воин злой, рукопашный.
Верно, то прорицатель какой-то им всем говорит,
Иль, быть может, самих устремляет их сердце бесстрашно».
Отвечает могучий ей Гектор, и шлемом блестит: {440}
«Всё меня то, супруга, не меньше тревожит, чем страшный
Стыд пред каждым троянцем, троянкой, что в платье бежит;
Если, робкий, останусь я здесь, удаляясь от смерти.
Сердце мне запретит; я без страха научен здесь жить,
Храбро между троянами первыми биться усердно, {445}
Я для славы отцу, и себе самому наперёд!
Твёрдо знаю я сам, убеждаясь и мыслью, и сердцем, —
Будет некогда день, – Илион освящённый падёт,
С ним погибнет Приам и Приама народ разорённый.
Но не только одно Трои горе мне сердце гнетёт; {450}
И Приама отца, мамы дряхлой, Гекубы пленённой,
Братьев, юношей многих, и храбрых погибшая рать,
Кто полягут во прах под руками врагов разъярённых,
Как закованный в латы ахеец придёт, тебя взять,
Слёзы льющую, скроет свободу, и в плен путь покажет! {455}
Чужеземке в Аргосе, невольница, будешь ты ткать,
Мессеида или Гиперея носить воды, жаждя,
В сердце с ропотом горьким, заставит нужда. Там, порой,
Слёзы льющую кто-то тебя и увидит, и скажет, —
Это Гектора жёнка, что в битвах храбрейший герой {460}
Всех троян, храбрых всадников, кем Илион ещё дышит!
Скажет, – сразу тебе причинит он сердечную боль, —
Вспомнишь мужа, который от рабства спасти тебя вышел!
Пусть погибну, и буду засыпан землёю лежать,
Чем я плен твой увижу, и жалобный вопль твой услышу!» {465}
Тут же, сына обнять, Гектор быстро к нему подбежал;
Но младенец назад, в грудь кормилицы пышной уткнулся
Сразу, с криком, отца страшась вида, что ярко сверкал;
Яркой сталью испуган, и гребнем великим, что гнулся,
Сверху шлема качаясь, сам чёрный, как грива коня; {470}
И любезный родитель, и нежная мать улыбнулись.
С головы шлем немедля тут Гектор божественный сняв,
Бросил наземь его, с пышной гривой, блестящий. Качая
Сына милого, на руки взяв, он целует. Подняв,
Говорит он, и Дия, и прочих богов умоляя: {475}
«Зевс, бессмертные боги! О, пусть будет вечным царём,
Мой возлюбленный сын, как и я, знаменит средь троянцев;
Так же силою твёрд, в Илионе пусть правит моём.
Пусть о нём говорят, видя с боя идущим устало:
«Он отца превосходит!» И пусть он, с кровавым копьём, {480}
Сокрушитель врагов входит; матери сердце сбежало!»
И, супруге возлюбленной на руки он распростёр
Сына милого; сразу к груди она тёплой прижала,
Улыбаясь сквозь слезы. Супруг умилился, и, скор,
Обнимал, и рукой щекотал, чтобы ей рассмеяться: {485}
«Ладно! Сердце своё не топи ты в неверную скорбь.
Человек, Судьбы против, в Аид не пошлет меня, ясно!
Но Судьбе, как считаю, приставить нельзя сторожей,
Ни отважных, ни робких, такие на свет не родятся.
Шествуй, милая, в дом, озаботься делами уже; {490}
Тканьем, пряжей займись, и приказывай слугам достойно
Жён лишь дело справлять; а война озаботит мужей,
Всех, меня больше всех, я в священном рождён Илионе!»
Речи кончив, поднял в сталь закованный Гектор с земли
Шлем гривастый; супруга пошла же безмолвная к дому, {495}
И назад озираясь, и слёзы ручьями пролив.
Шла и скоро достигла строением славного зданья
Мужа Гектора; в нём слуг нашла скоро многих своих
Сводит, вместе собрав, сразу их возбудила рыданья.
Ими заживо Гектор оплакан был в доме. Беда! {500}
Нет, они помышляли, ему из погибельной брани
Не прийти, не избегнуть ахеян руки, как не жаль.
Той порой и Парис из высоких палат шёл на волю,
В латах пышных одет, и сверкала, отточена, сталь;
Он стремился по городу, быстрые ноги неволил, {505}
Словно конь застоялый, откормленный полбой весь год,
Привязь вырвав, летит, убивая копытами поле;
Жаркий, плавать привыкший в потоках разлившихся вод,
Рвётся, голову кверху несет; через холку ручьями
Грива льётся; красой благородной он сам вечно горд; {510}
Быстро ноги его к кобылицам на пастбище гнали.
Приамид так Парис от Пергамского замка шагал,
И оружия пышно вокруг, словно солнце, сияли.
Шёл он радостно-гордый; ногами как будто летал;
И настиг скоро Гектора он, когда после беседы {515}
Тот оставил то место, где с кроткой супругой стоял.
Быстро первый давал Александр боговидный ответы:
«Верно, брат, задержал я поспешность твою, потому
Промедленьем своим, и к поре не приспел, как велел ты?»
Отвечает, качая гривастый шлем, Гектор ему: {520}
«Друг! Ни демон, ни даже пророк справедливый не может,
Наших ратных деяний порочить, ни храбрость саму;
Часто медлен ты, и неохотен к трудам; я же тоже
Сердцем маюсь, как грязь на тебя понапрасну льют здесь
Дети Трои, на них ведь ты труд беспредельный возложишь. {525}
Поспешим, а рассудимся после, когда даст сам Зевс,
В благодарность небесным богам, бесконечно живущим,
Ставить чашу свободы великую в храме небес,
Как изгоним из Трои ахеян незваных, бегущих!»
Песнь седьмая (ΙΛΙΑΔΟΣ Η)
Действие песни седьмой:
Гектор и Александр Парис выходят из ворот, возглавляя оборону троянцев. С ними идёт Главк. Они сражают подступивших вплотную воевод ахейцев. Богиня Афина, видя это, летит от Олимпа к Илиону. Ей навстречу, от Пергама летит бог Аполлон. Богиня Афина договаривается с богом Аполлоном прекратить битву. Бог Аполлон возвышает Гектора, чтобы отразить ахейцев от стен Илиона. Гелен, сын царя Приама, по наущению богини Афины, подходит к Гектору и предлагает тому вызвать на бой одного из вождей ахейцев. Боги Аполлон и Афина наблюдают за боем с дуба бога Дия. Гектор вызывает ахейца на единоборство. Все стоят молча, не решаясь биться с могучим противником, пока царь Менелай Атрид не вызывается сразиться с Гектором. Царь Агамемнон Атрид, боясь за брата, не велит тому выходить на поединок. Царь Нестор призывает ахейских воевод ответить на вызов, вспоминая, как сам он поразил великана Эревфалиона. Вызываются царь Агамемнон, Диомед, царь Аякс Теламонид, Аякс Оилид, царь Идоменей, Мерион, Фоас Андремонид и царь Одиссей.
Царь Нестор предлагает бросить жребий, и жребий выпадает на царя Аякса Теламонида Великого. Гектор боится сражаться с огромным царём Аяксом, но отказаться не смеет. В схватке одолевает царь Аякс, ранив Гектора в шею и навалившись на него. Вмешивается бог Аполлон, поднимая Гектора и посылая вестников остановить бой. Герои меняются подарками и расходятся. В обоих станах идёт пир, и обсуждаются дальнейшие действия. Царь Нестор в стане ахейцев предлагает просить перемирия, чтобы похоронить павших. Царь Агамемнон соглашается, и предлагает выстроить стену вокруг кораблей, окружённую рвом, для защиты от нападения троян. Антенор в стане Троян предлагает отдать Прекрасную Елену и дань ахейцам, и остановить войну. Парис отказывается вернуть Елену, предлагая отдать только дань. Вестник троян, Идей приходит к царю Агамемнону, предлагает ему условия Париса и просит перемирия для погребения павших. Диомед выступает резко против условий Париса о дани без Елены, с ним соглашается царь Агамемнон. Договорившись о перемирии для погребения павших, вестник уходит.
С рассветом оба стана ищут своих павших и предают их огню, насыпая курган, затем ахеяне строят стену вокруг кораблей и вырывают ров. Боги, собравшиеся на небесах, смотрят, удивляясь, на дело рук ахеян. Бог Посейдон, который вместе с богом Аполлоном строил стены Илиона, сравнивает эту стену со стенами Илиона. Бог Зевс приказывает богу Посейдону после окончания войны, разрушить эту стену до основания, обратив в песок. Ахейцы, окончив строительство стены, устраивают пир с вином, привезённым на корабле Эвнеем Язонидом. Пиршество обоих станов сопровождается сильной грозой.
Говоря слово, Гектор в ворота успел пробежаться;
Устремился и брат Александр; и герои душой
Воспылали воинствовать снова и храбро сражаться.
Как пловцам, долговременно ждущим, шлют боги большой
Ветр попутный, когда уже, множество вёсел проносят, {5}
Рассекая моря, всех трудом изнурив хорошо, —
Воеводы троянам явились, и молниеносно
Встали в битву, Парис Арейфоева сына сразил
Тут, Менесфия, жителя Арны, кого скиптроносный
Арейфой с черноокою Филомедузой родил. {10}
Пикой Эионея вождя Гектор острой, зубристой,
В шею, под шлем стальной поразил, и так жизни лишил.
Гипполоха сын Главк, воевода полков всех ликийских,
Ифиноя копьём, сына Дексия, в бурном бою
