Читаем без скачивания Тёмная миссия. Секретная история NASA - Бара Майкл

Малин работал над изучением вулканов, землетрясений и других проявлений геологических процессов, и в его работу по получению изображений входили спутниковые снимки, нанесенные на трехмерные топографические карты, а также компьютерное моделирование сейсмических процессов. Стивенс и Дилеттосо вновь обратились в лабораторию Малина в 1980 году с теми же четырьмя снимками Мейера и двумя контрольными снимками, которых больше никому не показывали. Малин оцифровал их и сделал предварительный анализ, когда снимки были у него, а дальнейшие исследования провел в последующие недели. Во время следующей встречи с Дилеттосо Малин сообщил, что он серьезно поработал с фотографиями. Говоря простыми словами, в результате своих исследований он не обнаружил на фото свидетельств наложения, или, как он называл, «монтажа». Письменного отчета он не давал, поскольку его и не просили этого делать. Впоследствии они никогда не пытались забрать или стереть фотографии, оцифрованные по системе Малина, поскольку полагали, что Малину будет полезно иметь эти фото и передавать их своим коллегам.

В 1985 г. Гэри Киндер писал книгу «Световые годы» о расследовании случая Мейера. Киндер взял у Малина интервью и включил в книгу его комментарии, которые были (с долей скепсиса) подтверждающими. (Туда также вошли и комментарии Малина о Дилеттосо, в целом поддерживающие последнего). Малин подтвердил, что не нашел свидетельств подделки, и сообщил об этом Киндеру, однако он не был уверен, что объекты на снимках являлись внеземными космическими аппаратами.

Если учесть ту враждебность, которую Малин впоследствии проявит к идеям об артефактах в Сидонии, интересно, что Малин даже признался Киндеру, что он протестировал фото Мейера, не говоря уж о том, что он не делал отрицательных заявлений о своих исследованиях. Если уж на то пошло, случай Мейера был гораздо более из ряда вон выходящим, чем что- либо из предлагавшегося Хоглендом, но при этом, в отличие от исследований Хогленда, по существу не фальсифицировался. Позднее Малин получил грант МакАртура и исчез из поля зрения вплоть до своего следующего появления на проекте «Марс Обсервер» в качестве человека за камерой.

Примечательно, что в течение ряда лет Дилеттосо регулярно общался с секретаршей и лаборанткой Малина в Университете штата Аризона, которая в 1990–х посещала его технологическую лабораторию в городе Темпе (штат Аризона) раз в несколько месяцев. Фактически она стала главным исследователем в области криптоархеологии, занимающейся поиском древних развалин на Земле. Она часто приносила Дилеттосо фото «артефактов», которые обнаружила на спутниковых снимках, и просила дать пояснения.

Нетрудно догадаться, что сама Барбара, вероятнее всего, не имела настоящей научной подготовки и занималась этим по указанию Малина. Поскольку сам Малин был геологом и не имел инженерных или археологических знаний, такое использование секретаря в качестве своего представителя давало ему возможность получить специальные знания по технике обнаружения артефактов на изображениях, которые должны были поступать с «Марс Обсервер» (а затем и с «Марс Глобал Сервейор»), не возбуждая подозрений об истинных намерениях относительно Сидонии. На самом деле это было отличным прикрытием. Малин решил отложить вынесение вердикта по наиболее впечатляющим аспектам истории Мейера, однако попытка ступить на этот скользкий путь показала, что он, как минимум, готов рассматривать необычные или даже странные заявления, наподобие истории Мейера. Однако в районе 1992 года все независимое сообщество по исследованию Марса хотело знать, каково мнение Малина по вопросу Сидонии и Лица. Малин немедленно заверил (невзирая на новое хобби Барбары), что не интересуется проверкой гипотезы Сидонии что можно было бы сделать, просто направив новую камеру на эти образования. Фактически он занял диаметрально противоположную позицию, чтобы предпринять минимальные усилия по повторному фотографированию Сидонии при случае. Поскольку камера имела устройство «по наведению на точку надира», т. е. она не могла быть повернута или перенацелена на отдельные объекты без изменения положения всего космического аппарата (соответственно использования драгоценного горючего), Малин утверждал, что во время научной миссии он в лучшем случае может получить «одну или две» случайные возможности навести камеру на отдельные объекты, такие как Лицо или «Д и М». Однако с улучшением технических характеристик «Марс Обсервер» становился более универсальным, в план миссии включалось дополнительное горючее для увеличения первоначальной двухлетней фазы проекта по получению научной информации.

Хогленд и д–р Стэнли МакДэниэл проанализировали точку зрения Малина и выяснили, что его заявление «об одной или двух возможностях» направить камеру на Лицо — это явное преуменьшение. Проконсультировавшись со специалистами, занимавшимися планированием миссии в лаборатории и ознакомившись с техническими характеристиками, они обнаружили, что во время обычной двухлетней фазы таких возможностей может быть более сорока. Почему же д–р Малин, если он был честен, недооценил возможности фотографирования более чем в двадцать раз? Хогленд и Торан почувствовали неладное и решили провести обходной маневр.

Для того чтобы направить камеру на образования в Сидонии, Хогленд и другие исследователи начали активно обращаться в НАСА и Конгресс и сделали одно весьма неприятное открытие. Ни в НАСА, ни в Конгрессе ничего не могли сказать о том, на что Майкл Малин направил камеру «Марс Обсервер». НАСА предприняло беспрецедентный шаг и решило продать права на все данные, которые соберет «Обсервер», самому Малину. Такая эксклюзивная мера давала Малину неограниченные полномочия, когда, и если, он решит обубликовать данные, полученные камерой. Этот контракт с частным подрядчиком не только ловко избавлял НАСА от всей ответственности за то, что фотографировалось при помощи оборудования и миссии, оплаченной налогоплательщиками США, но и давало Малину, если тот захочет, право на запрет на данные в течение полугода. Впервые в истории НАСА данные, поступающие от беспилотного космического зонда, не могли просматриваться «вживую», как это происходило в течение предыдущих тридцати с лишним лет в ходе миссий «Маринер», «Лунар Орбитер», «Сервейор», «Аполлон», «Викинг» и «Вояжер». Логика такого контракта была в лучшем случае странной. НАСА заявило, что для того чтобы в будущем частные подрядчики участвовали в космических проектах, подобных «Марс Обсервер», оно должно гарантировать «эксклюзивные права» частным подрядчикам и ученым, чтобы те могли первыми сделать научные работы по результатам собранных данных, «не соревнуясь с другими учеными, не принимавшими участия в проекте».

Разумеется, этого в любом случае не требовалось для того, чтобы предоставить Малину право скрыть данные, что он мог сделать в соответствии с параграфом, дававшим ему право удалить «артефакты» с любого или со всех изображений. В сущности, Малин мог выдать затемненный снимок, а затем просто заявить, что изображение заполнено «артефактами». Это также означало, что в течение полугода он мог делать со снимками буквально все, что угодно, и никто, даже НАСА, был не вправе ничего предпринять.

Малин даже переместил всю свою частную компанию «Космические научные системы Малина» (которая и выполняла контракт по камере для «Марс Обсервер») из Университета в Аризоне и Лаборатории реактивных двигателей (JPL) в Калифорнии в Сан–Диего (на 300 миль южнее JPL в Пасадене). Это надежно изолировало Малина от научного сообщества по изучению Марса. Посетители — другие ученые из сообщества или даже коллеги Малина по исследованиям программы «Марс Об- сервер» — вряд ли смогли бы «присоединиться» без извещения. Только для того, чтобы попасть в офис Малина, из JPL им пришлось бы ехать в течение четырех или пяти часов. А когда они попали бы туда, то, если у них не было предварительных указаний, они все равно ничего не нашли бы. По некоторым причинам, указателей места, где были (и есть) офисы компании Малина, никогда не было.