Читаем без скачивания Меня проиграли миллиардеру - Мэри Ройс

груди появляется щемящее чувство… — Между прочим, мог бы предупредить, что твоя холостяцкая берлога перестала быть таковой, тогда бы я сообщила о своем приезде.

— О, ну теперь ты в курсе.

Против моей воли губы растягиваются в улыбке, и я поворачиваюсь в сторону забавляющегося над сестрой Ромы. А как только он обращает все свое внимание на меня одну, теряюсь в голубизне его глаз. Тону окончательно и бесповоротно. Вблизи они напоминают море алмазов.

Понимая, что слишком долго рассматриваю мужские губы, поспешно отворачиваюсь, позволяя себе тайком перевести дыхание. Правда, воспоминание о нашем поцелую теперь ломится в мою голову без спроса, запуская процессы горения в каждом уголке моего тела. А мужская теплая ладонь, которая так и остается на мне, еще больше подогревает мою фантазию, изредка поглаживая большим пальцем поясницу.

Лед моей души начинает таять и стекать, подобно весенним ручейкам. Ах да, чуть не забыла, сидящий рядом мужчина чертовски вкусно пахнет. И я с трудом сдерживаюсь, чтобы не затопить ароматом сандала свои легкие. Судя по всему, этот день еще не окончательно потерян, и возможно, у него даже есть все шансы приятно удивить меня.

18

— Сколько Рае? — я кладу приборы, больше не в силах наслаждаться восхитительными блюдами, которые, как мне кажется, истратили весь лимит его карты.

— Девятнадцать, — Рома делает глоток вина, продолжая смотреть на меня.

— Мне она понравилась. Рая такая…

Замолкаю, пытаясь подобрать слова, которые опишут вызванные во мне эмоции от общения с ней.

— Болтливая? — предлагает Рома, и я хмурю брови, недовольная его ответом.

— Нет, — качаю головой. — Живая. Она как солнце, смотришь и улыбаться хочется.

Он ухмыляется, разглядывая бокал в руках.

— Ну да, только с этим солнышком можно сгореть в два счета.

— Думаю, этим вы похожи.

Рома резко поднимает взгляд на меня, и я незаметно прикусываю губу, замечая, как быстро меняется цвет его глаз, сейчас они будто сообщают мне, чего хочет их хозяин. Хотя он и не скрывает от меня своих желаний.

Мы еще несколько долгих секунд смотрим друг на друга, каждый утопая в невысказанных мыслях, прежде чем я слышу тихое:

— Откуда ты такая взялась?

Я облизываю пересохшие от вина губы и делаю глубокий вдох, слегка ерзая на месте.

— Я обычная, — говорить становится сложнее. Сердце колотится предательски быстро. Только не пойму, от чего именно. От выпитого алкоголя? Или от мужчины, откровенно пожирающего меня одним только взглядом?

— Ты ошибаешься, — немного строго подытоживает он и снова приближает бокал вина к губам, медленно вкушая напиток и не переставая царапать меня острым взглядом. Даже когда бокал возвращается на стол. — Мне кажется, у тебя гипервентиляция, — теперь его тон веселый и страстный, но я не сразу понимаю, что это шутка.

— Ты так переменчив, — сглатываю и тут же продолжаю: — Расскажи о себе.

Рома тянет с ответом, слишком долго изучая мое лицо. Настолько, что мне становится жарко под его пристальным взглядом.

— Ты даже не представляешь, как я хочу поцеловать тебя прямо сейчас.

Мой рот с глухим аханьем открывается и тут же закрывается. Гаспаров абсолютно точно намерен свести меня с ума. Но я ведь совершенно не знаю, кто сидит передо мной. Ведь порой этот мужчина действительно пугает меня своей честностью. Я в ловушке. Серьезно. Даже минута, проведенная с ним, равняется целому прожитому дню. И где-то внутри меня здравый смысл кричит «Беги», только я игнорирую его. Потому что… Господи Боже мой, он самый сексуальный, красивый и заботливый мужчина, которого я встречала.

— Я… — закусываю нижнюю губу, — я не знаю, что тебе сказать…

— Не могу перестать думать о твоих губах, — его аквамариновые глаза гипнотизируют меня. — Ты искушаешь меня, Тами, искушаешь взять тебя прямо на этом столе.

Дыхание спирает, когда я на мгновение прикрываю глаза и улыбаюсь, позволяя предательскому румянцу захватить мои щеки.

— Ты пошляк.

— Планирую доказать это на деле.

— Рома, — смотрю на него и пытаюсь вложить в свой взгляд всю строгость, на которую только способна, но у меня совершенно не выходит. Внутри что-то распускается, теплое и приятное, однако я хочу оставить это втайне от него. — Я еще недостаточно пьяна для таких разговоров.

— О, нет. Я не планировал затуманивать мозг алкоголем. Хочу, чтобы каждое воспоминание о сегодняшней ночи осталось в твоей памяти ярким событием.

От его честности мой позвоночник начинает покалывать, а сердце бьется быстрее. И это не нервы.

— Ты пугаешь и интригуешь одновременно, — отвечаю уклончиво, теребя пальцами тонкую ножку бокала. — Но будет честно, если мы вернемся к пункту «расскажи о себе».

— Как пожелаешь. — Он кивает, любезно подзывая официанта, чтобы тот забрал тарелки от десерта, который, кстати, был восхитительным, как шоколадный грех. А потом наши бокалы снова наполняют красным вином. — Тебя интересует что-то конкретное или изложить полную биографию?

— Расскажи о своей семье.

— Ну, с самой ядерной частью ты уже знакома. — На его губах появляется полуулыбка, но она быстро меркнет. — Рая копия своего отца. Взбалмошная и проблемная.

Ох…

— У вас разные отцы?

Рома проводит длинными пальцами по волосам, будто подбирает слова, и я не упускаю это из вида. Надеюсь, я правильно трактую его короткую заминку.

— Да, своего я не помню. Мама развелась с ним, когда мне было четыре.

Я очень внимательно наблюдаю за каждой эмоцией на его лице, но к сожалению, мне не под силу понять и одну из них. Поэтому пока решаю не лезть на неизвестную территорию, вдруг эта тема ему неприятна, а испортить сегодняшний вечер… мне бы не хотелось.

— Рая твоя единственная сестра? — Рома кивает, не отводя от меня своих пронзительных голубых глаз, в то время как я делаю глоток фруктовой жидкости, согревая горло терпкими нотками. Под его контролирующим взглядом все ощущения обостряются. — Братья?

— Нет. Только я и Рая. — Уголок его рта дергается. — Что еще тебя интересует?

Вино благотворно влияет на мою нервную систему, и мне хватает смелости двинуться дальше.

— У тебя были серьезные отношения? Может быть брак? Дети?

— Нет, — он заметно расслабляется при смене темы. — Ни одного, ни другого, ни третьего.

Я прищуриваюсь, не веря его словам.

— Ты шутишь?

— Вовсе нет. Меня не интересовали серьезные отношения. С девятнадцати лет я посвящал все свободное от учебы время работе. Возможно, это даже началось намного раньше. — Проводит ладонью по подбородку и откидывается на спинку стула. — Уже и не помню, во сколько лет меня заинтересовали компьютеры. Сначала как способ досуга, потом хобби переросло в нечто большее, — Рома замолкает, заметив, с каким интересом я слушаю его. — Поэтому