Мики смотрела на него затравленным взглядом.
— Как это было со мной?
— Мики, вы все это время не смотрите на себя, правда? Вот взгляните. — Он взял зеркальце и поднес к лицу девушки. Мики инстинктивно закрыла глаза. — Ну посмотрите же. По-моему, мы добились потрясающего успеха.
Мики открыла глаза и… застыла. Правая сторона лица являла собой ужасную картину: розовые шрамы, покраснение, одутловатость…
Но сине-красное пятно исчезло!
— Со временем все это пройдет, — успокоил ее доктор Новак, пальцами касаясь разных участков ее лица. — Точнее, через шесть месяцев, если вы будете следовать моим наставлениям и избегать солнца, никто не догадается, как ваша щека выглядела раньше.
Мики еще некоторое время разглядывала себя, затем повернулась к Крису Новаку:
— Хорошо, — сказала она, робко улыбаясь. — Я приду.
— Вот она идет, — сказала Сондра, отпрянув от окна и отпуская занавески.
Они с Рут бросились на кухню и там, в темноте, принялись ждать, затаив дыхание. Слыша, что в дверной скважине поворачивается ключ, обе давились от распиравшего их смеха. Дверь отворилась, и в июньском бледно-лиловом сумеречном свете показался силуэт Мики.
— Эй, — позвала она, обращаясь в темноту. — Дома никого нет? — Затем пробормотала: — Должно быть, ушли куда-то.
Сондра щелкнула включателем, а Рут закричала:
— Сюрприз!
Мики чуть не подпрыгнула до потолка.
Она выронила сумку и бумаги, прижала руку к груди и выдавила:
— Что за…
— Сюрприз, сюрприз! — скандировали подруги, схватив ее за руки. — Пойдем, это надо отметить!
— Что вы… — Она не сопротивлялась, когда ее вели в спальню. — Оценки вывесили?
— Нет еще. Пойдем же!
Сондра осталась позади, а Рут подталкивала Мики к ее спальне. На пороге возникла немая сцена: Сондра и Рут широко улыбались, а Мики взирала с открытым ртом.
— Что это? — наконец прошептала она.
— Мики Лонг, мы отмечаем твой первый выход в свет, — Рут еще раз подтолкнула ее в спину. — Вперед! Отныне мы видим твое новое лицо.
Мики медленно приближалась к вещам, лежавшим на кровати, будто те могли укусить ее: красивое платье без рукавов из небесно-голубого шелка, модные туфли-лодочки на ремешке того же голубого цвета, маленькая коробочка с парой золотых серег, коробочка с макияжем всех цветов, прозрачная пластмассовая коробка с паровыми бигуди и феном, шарф с фирменным знаком и чудесные голубые, зеленые и аквамариновые ленты, элегантно переброшенные через кровать. К ним была прикреплена большая бирка с надписью: «Завяжи мною свои волосы в узел».
— Ничего не понимаю…
— Это от меня и Рут. Наш подарок по случаю завершения лечения.
— Нет, я не могу принять…
— Послушай, Мики Лонг, — сказала Рут, по своему обыкновению уперев руки в бока. — Этот наряд тебе нужен не меньше, чем нам. Как ты думаешь, что мы почувствуем, когда наша Мики завтра отправится на шикарный ужин и предстанет перед всеми этими хирургами, одетая как мокрая курица? Мы обязаны заботиться о своем имидже!
Мики зарыдала. Сондра тоже расплакалась. Рут покачала головой и достала расческу с туалетного столика.
— Вот чем мы займемся в первую очередь, — сказала она и схватила клочок прямых светлых волос Мики. — Пора с этим покончить!
Крис Новак сказал, что заедет за ней в семь часов. Ужин намечалось устроить в самом большом конференц-зале больницы Св. Екатерины. Туда можно было прогуляться и пешком, но он настоял на том, чтобы поехать на машине. Сондра впустила хирурга, а Рут помахала ему рукой из кухни.
— Было чертовски трудно уговорить ее поехать! Сейчас она в спальне, думает, что ей надеть.
Крис Новак рассмеялся и покачал головой. Он видел такое не раз и не сомневался, что Мики скоро привыкнет к своему новому облику и начнет меняться. Это дело времени.
— Здравствуйте, доктор Новак.
Он повернулся, и улыбка исчезла с его лица.
Мики неуверенно вошла в гостиную, словно впервые надела туфли. Волосы ее были туго стянуты в узел и повязаны на затылке изумительной лентой. Подойдя к нему, Мики робко улыбнулась. Она чуть подкрасила губы розовой помадой, чуть тронула румянами скулы и чуть подкрасила глаза зелеными тенями. Но это была не прежняя Мики Лонг в макияже, а совсем другая девушка.
Доктор Новак потерял дар речи.
— Желаю приятно провести время, — сказала Рут и, отвернувшись, начала с чем-то возиться. — Мы будем ждать тебя, Мики.
Это была их последняя прогулка вдоль пляжа. В квартире стояли упакованные чемоданы, билеты на самолеты лежали в сумочках. Сондра и Рут уедут, Мики останется. Летом она будет работать санитаркой в больнице Св. Екатерины и сможет сохранить квартиру за ними.
Девушки, зарыв босые ноги в теплый песок, глубоко вдыхали океанский воздух, позволили ветру трепать волосы, обвивать ими свои лица. Стоял прекрасный день. По темно-синему небу неслись белые тучи, над бурунами кричали чайки. Рут, Мики и Сондру переполняло чувство, будто они переступают через порог или стоят на краю пропасти, и глубокое удовлетворение достигнутым.
Рут возвращалась в Сиэтл с сознанием того, что на своем курсе она шестая по успеваемости. А осенью, когда она вернется сюда, ее будет ждать Арни Рот. Сондра стала добровольной участницей программы охраны здоровья и будет работать в одной из индейских резерваций. Мики обрела новое лицо и оберегала его в тени полей огромной шляпы.
Позади осталось так Много, а впереди ждало еще больше. И сентябрь казался таким далеким…
Часть вторая
1971–1972
10
Мики бежала по коридору и внезапно столкнулась с молодым человеком, на плече которого висела кинокамера. В тот момент ее голову занимали разные мысли: стажировка на Гавайях, предстоящий на этой неделе семинар по хирургии, ребенок из шестой палаты, проглотивший английскую булавку… Мики наскочила на молодого человека с кинокамерой, потому что смотрела на часы: смена началась всего два часа, а Мики уже не укладывалась в график.
Когда минуту назад девушка проходила мимо сестринской, ей навстречу плыл аромат свежего кофе, и она почувствовала, как засосало под ложечкой. Вчера она до полуночи пробыла в палате неотложной помощи, не пошла домой и вздремнула в смотровом кабинете. Сегодня встала с рассветом, отправилась в хирургическое отделение, чтобы принять душ в раздевалке для медсестер, и бегом вернулась в отделение неотложной помощи, чтобы начать новую изматывающую восемнадцатичасовую смену. Мики пыталась вспомнить, когда ела в последний раз. Вчера днем в комнате отдыха ей удалось второпях проглотить какой-то пирог с ананасом, и она гадала, будет ли время поесть еще раз… И в этот момент буквально сбила с ног молодого человека.
