брендовый! Кроссовки! Наряжает тебя в тяжелый люкс!
Его хватка на моей шее усилилась: я задыхалась, молясь, чтобы Комаров с его отвратительными липкими ручищами растворился как самый страшный ночной кошмар…
— Получается, ты у нас, Мария, заправская работница орального труда? — осклабился.
— Чего…
— Сосешь как потаскуха? Или вы больше по извращениям?
— Руслан… хватит…
— Я просто пытаюсь понять, чем ты зацепила этого мужика на новом Гелендвагене?! — крылья его носа начали мерзко раздуваться, — Мы тут все в дерьме варимся, а Мышкина в Москве на премиальных тачках разъезжает! Несправедливо!
— Хватит… Дай мне уехать … Иначе…
— Что иначе? — Комаров прошелся липкой ладонью по моему лицу, с ненавистью заглядывая в глаза, — Я навел справки о твоем женишке и его семье…
— Руслан… — я всхлипнула, — Пожалуйста...
— Его батя уважаемый благотворительный деятель и бывший депутат! Представляешь, что будет, когда всплывут фотографии и видео из твоей «бурной молодости»? Глядя на то, как ты удовлетворяешь себя обкуренной, вряд ли столь достопочтенная семья захочет сделать тебя своей частью? — он омерзительно заржал, — Как считаешь, что скажут в высшем обществе, когда эти записи появятся в сети?
— Ты… ты п-просто…
— На колени, Мышкина! Продемонстрируй-ка мне свои умения! Возможно, я и передумаю...
Глава 19
— На колени! Чего не ясно? — шипел он, однако в этот момент в дверь постучали.
— Машенька, ты еще долго? — зачастила бабушка. — Мне бы в душик… — механизм нашего расхлябанного замка дрогнул.
Сколько я себя помню, дверь в ванную комнату можно было без труда открыть снаружи, несколько раз провернув ручку. Разумеется, это не было проблемой, когда в доме обитали три женщины. Никто из нас не имел привычки врываться друг к другу…
— Старая сука! Как же невовремя… — Комаров обхватил мое лицо ладонями. — Значит так, Мышкина, слушай сюда! Когда бабка и твой ебарь уснут встречаемся на кухне. Удовлетворишь меня, и я немного подобрею. Уяснила? — вперился в меня остекленевшим взглядом.
На автомате кивнув, я отвернулась к раковине, надсадно выдыхая.
— Если хоть слово скажешь, я солью фотографии в сеть! Думаешь, твой богатенький продолжит общаться с такой потаскушкой?
Уйди! Уйди-и-и! Сгинь!
Я ничего не ответила, судорожно сбрызгивая пылающие щеки водой, стараясь хоть немного привести себя в чувства.
— Машенька… — уже решительнее постучала ба. — Ну, ты скоро?
— Отвлеки старуху! И не вздумай спать… Я буду ждать тебя на кухне… — меня передернуло, когда подонок весьма ощутимо шлёпнул меня по попе.
Однако, я не застала бабушку в коридоре, услышав ее тихое бурчание из соседней комнаты.
— Ба… Я… я в-с-е! — выкрикнула, в какой-то прострации наблюдая за тем, как мой мучитель покидает уборную.
Маленькими шажками на ватных ногах я вернулась в гостиную, в темноте практически налетев на крепкую фигуру Паши.
— О-й…
— Маш, ты где потерялась? — голос фиктивного жениха прозвучал озадаченно. — Я уже собрался на поиски.
— Я… заболталась с ба… — пробормотала, юркнув к разобранному дивану.
Заторможено дошло, что я все еще в спортивном костюме, том самом, который подарил мне Паша перед поездкой в Дубки.
Стянув толстовку, я осталась в футболке и штанах. Прижавшись к стенке, натянула одеяло до ключиц, намеренно отворачиваясь от Левицкого.
Через пару секунд я почувствовала, как наш старенький диван прогнулся под тяжестью тела мужчины, скрипнули пружины. Я закусила губу в надежде, что Паша просто уснет, позволив мне медленно вариться в своем собственном аду.
Босс не пытался лезть в душу. Кажется, он действительно уснул, пока я прокручивала в голове различные варианты развития событий.
В теории я прекрасно знала, как вести себя с шантажистом. Было время изучить талмуды психологической литературы на эту тему. Главное для шантажиста — получить все, что ему нужно, пользуясь именно моментом шока.
Немного успокоившись, мне нужно было срочно выработать линию поведения.
Увы, в школе я выполняла все требования Комарова и КО…
К счастью для меня, они заканчивались только помощью в обучении.
По сути, весь одиннадцатый класс я училась за себя и за компанию парней-отморозков, чуть не лишившись золотой медали, потому что по нашей с «Русиком» договоренности, на контрольных я, сперва, делала его вариант, а потом уже свой…
Можно сказать, я отделалась малой кровью. Ходили слухи, что некоторым девчонкам повезло гораздо меньше — их подонки использовали совершенно для других целей…
Разумеется, я понимала, что такое нельзя утаивать, необходимо было сообщить в полицию, однако, по иронии судьбы, отец Руслана работал полицейским.
Парень прямым текстом говорил, что ему ничего не будет, а вот своим жертвам, подонки смогут устроить серьезные проблемы, ведь у них на всех имелся компромат.
Большинство из нас оказались глупыми и легковерными, с распростертыми объятиями угодив в искусно расставленные силки абьюза и лжи.
Я крепко зажмурилась, даже думать, не желая о том, что будет, если отвратительные фото и видео всплывут…
Конечно, это отразится на нашем «фиктивном плане», и с очень большой вероятностью «свадьбу» придется отменить, не говоря уже об уроне для моей карьеры и репутации, но больше всего я беспокоилась за реакцию бабушки…
Ведь всплывший компромат попросту мог ее убить…
Внезапно я услышала тихие шаги, еле слышный глухой смешок…
Господи. Это он.
Он не шутил, направляясь на кухню… А это означало только одно… Если я там не появлюсь, отморозок Комаров приведет свой план в действие…
Бабушка.
Как же она это переживет?
При желании, всю эту грязь, полученную обманным путем, можно было интерпретировать самым омерзительным образом, выставив меня чуть ли не девушкой легкого поведения.
Повернувшись на спину, я лежала с открытыми глазами, впиваясь пальцами в ткань одеяла. Снова звуки шагов. Тяжелое мужское дыхание где-то поблизости…. Или? Это была игра моего воспаленного сознания?
Я не дышала, захлебываясь страхом.
Зная, что Комаров стоит в нескольких метрах от нас, словно хищник, выследивший свою добычу, по моему телу пронесся озноб…
И, тем не менее, я не могла даже пошевелиться… Тело одеревенело. Я уже не чувствовала ни рук, ни ног превратившись в один большой сгусток ужаса и боли…
В этот миг я поняла, что не смогу.
Даже если на чаше весов будет находиться здоровье близкого человека, я не смогу сделать то, о чем он просил. Пусть публикует свой компромат…
Я ведь справлюсь? Будь что будет…
Тишина в комнате стояла почти звенящая. Мрачная и напряженная, вибрирующая на волнах моих сдерживаемых эмоций.
Медленно повернув голову, я заметила темный силуэт, застывший у дверей в зал. А потом…
Я не успела толком ничего понять, только увидела, как Паша резко подался вперед, уверенным, очень мужским движением сгребая меня и укладывая
