– Это не так! – яростно выкрикнул эльф, задетый выпадом за живое.
– Вашего старейшину убили церковники, и ты можешь потратить остаток жизни, но так и не узнаешь, кто именно нанёс тот удар мечом. Я готов тебе помочь в этом. Этот человек сейчас в городе. Я укажу на него, а взамен ты вернёшься за реку и позабудешь обо мне.
– Ты лжёшь!
Я поднял левую руку, заставляя проявиться чёрный княжеский перстень.
– Знаешь, что это?
Эльф промолчал, тогда я взобрался на ящик и провёл ладонью у лица пленника. Тени затрепетали, на бледной коже остался набухавший капельками крови след, а лучник забился на крюке, пытаясь отодвинуться в сторону.
– Хватит! – взвыл он от боли.
– Ты знаешь, что это?
– Княжеский перстень! Твой брат клялся на нём, когда заключал сделку!
Я спрыгнул с ящика, стиснул руку в кулак и выставил его перед собой.
– Клянусь этим кольцом, клянусь силой предков, клянусь тенями, – начал я и перстень превратился в сгусток чистой энергии, – что не убивал вашего старейшину. Клянусь, что видел собственными глазами, кто именно отрубил ему голову. Клянусь, что это человек сейчас в Тир-Ле-Конте. Теперь веришь мне?
– Верю!
С кривой ухмылкой я потряс рукой, заставляя перстень развеяться, и предложил:
– Я укажу убийцу, а ты забудешь обо мне. Согласен?
И эльф, чистая душа, хрипло выдохнул:
– Да!
В замок я вернулся ещё ночью, но до утра глаз так и не сомкнул. Меня морозило и трясло, травяной чай нисколько не помогал, выданная господином Улыбчивым микстура – тоже. Лишь на рассвете я забылся беспокойной полудрёмой, но вскоре был разбужен стуком в дверь.
– Убирайтесь! – прохрипел я пересохшей глоткой.
– Кейн! – послышался голос Кевина Свори. – Открой немедленно!
Я поднялся с кровати, отодвинул засов, вернулся к столу и сделал несколько глотков остывшего травяного настоя.
– Спал одетым? – удивился седоусый рыцарь, проходя в комнату.
– Ты это пришёл обсудить?
– Нет! – нахмурился регент. – Вчера ты ездил в охотничий домик барона Далькири. Зачем?
Я уселся на кровати, зажал голову в ладонях и посидел так какое-то время, затем ответил:
– Хотел вразумить его.
– Получилось?
– Нет.
– Что было дальше? – продолжил расспросы Кевин Свори.
– Немного перебрал там чёртового корня и заплутал на обратном пути, поэтому вернулся в город уже ночью. – Я выпрямился и посмотрел на регента. – А что случилось? К чему эти расспросы?
– Карл Далькири мёртв.
Я поднялся с кровати, налил в кружку травяного настоя, выпил. Тело было словно чужое, а голова кружилась, но никакого впечатления на меня это известие не произвело.
– Туда ему и дорога.
Кевин Свори шагнул ко мне и спросил:
– Ты как-то причастен к этому?
– А что говорят его люди? – ответил я вопросом на вопрос.
Регент подёргал себя за седой ус и задумчиво произнёс:
– Говорят об отравлении.
– И, конечно же, обвиняют в этом меня! – невесело рассмеялся я.
– Вовсе нет! По их словам что-то подмешали в вино. У тебя не было возможности отравить его.
Я с недоумением уставился на собеседника.
– Почему именно вино?
– При Карле неотлучно находилось четыре рыцаря. Двое из них пили вместе с ним, двое ограничивались водой. Вместе с Карлом умерли те, кто пил вино.
– Да и чёрт с ними! – ругнулся я. – Какой теперь расклад сил?
– Неизвестно. Бароны соберутся уже после похорон. – Кевин Свори отошёл к двери, но сразу обернулся и предупредил: – Патрик в городе.
– Тени! – выругался я и без сил повалился на кровать.
Что я испытывал по поводу смерти Карла? Да ничего не испытывал.
Сам виноват. Не стоило ему нарушать данного слова, только и всего.
Куда больше беспокоил приезд отца…
5Надо отдать должное настоятелю монастыря, хватка у него была воистину волчья. Несмотря на глухое недовольство баронов и неприятие горожан, Кевину Свори ничего не оставалось, кроме как исполнить обещание и передать заброшенный храм церковникам.
Единственное, что он сумел вытребовать взамен, – это участие в суде по делу ведьмы. Настоятель хотел оставить процесс в церковной юрисдикции, но тут уж регент был непреклонен. В вопросе, кто обложит её вязанками хвороста и бросит факел – церковный дьяк или городской палач, он уступать не намеревался.
На следующий день Кевин Свори заявился ни свет, ни заря и объявил:
– В полдень состоится освящение церкви. Княгине… нездоровится, ты идёшь со мной. Люди должны видеть, что мы едины.
– Хорошо, – покладисто согласился я, тем самым изрядно удивил регента, уже готового к долгим спорам.
– В самом деле? – нахмурился он, дёргая себя за седой ус.
– Я буду, – подтвердил я.
Я и в самом деле не собирался пропускать грядущее действо. Ни за какие коврижки…
В церковь мы приехали в сопровождении многочисленной охраны. Атмосфера в городе царила нервная и резкая, и хоть ближайшие к церкви улицы были перекрыты гвардейцами, даже так до нас доносился гомон раздражённой толпы.
Выбравшись из кареты, я сразу приметил стоявшую за оцеплением тень, но когда та помахала рукой, лишь покачал в ответ головой и прошёл в церковь. Позволить себе опоздать на службу я попросту не мог. И не только из-за того, что представлял здесь княжеский род…
Арчибальд ждал нас уже внутри. Он пропустил вперёд хмурого Кевина Свори и зашагал по центральному проходу рядом со мной.
– Что в городе? – тихонько шепнул я ему.
– Сложно, – ответил здоровяк и замолчал, поймав раздражённый взгляд стоящего за кафедрой настоятеля.
Мы поднялись на помост; Кевин Свори занял место по левую руку от церковника, я встал справа. Арчи сгорбился позади.
– Не понимаю, зачем меня сюда вытащили, – с откровенной досадой проворчал он.
Я лишь улыбнулся уголком рта и ничего не ответил, внимательно разглядывая рассевшуюся на обновлённых скамьях публику. Знакомые лица на глаза почти не попадались, но в этом как раз ничего удивительного не было: сегодня приглашения получили те, кто сумел доказать свою преданность Церкви. Хватало и пустых мест, но до полудня оставалось ещё четверть часа, и люди продолжали подходить.
Арчи легонько толкнул меня локтем в бок и удивлённо прошептал:
– Ты в кольчуге? Ждёшь неприятностей?
– Я теперь без неё никуда, – тихонько ответил я, тем самым исчерпав терпение настоятеля.
Он выпрямился и, нависая над нами с кафедры, язвительно поинтересовался:
– Ваш разговор не может подождать?
– Может, святой отец, – улыбнулся я и ухватил за широкий рукав вышитого золотом церемониального облачения. – Только один вопрос…
Церковник развернулся и сразу завалился на спину с торчащим из груди древком. Все на миг просто опешили от неожиданности, лишь я ринулся за кафедру. Вовремя! Сейчас же от стены со звоном отскочила вторая стрела, эта – с узким игольчатым наконечником!
