что ее осматривают с головы до ног, Софи назвала свое имя, и ей сообщили, что лорда и леди Уилтон нет дома, ее ждали несколько позже, а ее комната еще не проветрена.
– Я не возражаю, – твердо заявила она. – Я путешествую уже несколько дней, и все, чего я хочу, – это прилечь. Я буду благодарна вам, если вы проводите меня в мою комнату.
Девушка фыркнула, открыла рот, снова закрыла, развернулась и бодрым шагом удалилась. Софи последовала за ней, прошла по выложенному черно-белой плиткой холлу и поднялась по деревянной лестнице с богато украшенными резными перилами. Внутри дом был темным и казался невероятно высоким: над головой нависали бесконечные лестничные пролеты. Где-то в подвале гремели кастрюли, а по лестнице поднимался не совсем приятный мясной запах.
– Вы обедать будете? – спросила горничная через плечо, проходя по коридору на втором этаже и распахивая дверь. Она посторонилась, пропуская Софи в спальню и сложив руки таким образом, что девушка поняла: обедать было бы не самой лучшей идеей.
– Нет, спасибо, – ответила Софи, стоя посреди комнаты и озираясь по сторонам. – Как здесь уютно!
Девушка подошла к окну и подняла створку, впустив в комнату поток свежего воздуха.
– Из фасадных окон дома открывается прекрасный вид. Вы уже бывали в Лондоне?
– Нет, – покачала головой Софи. – Я никогда не выезжала за пределы Австрии.
– А я никогда не бывала за пределами Лондона, – смягчившись, призналась горничная. – Не вижу смысла. Когда прибудет ваш багаж?
Софи протянула рюкзак.
– Он здесь.
– Это все, что у вас есть? – Брови девушки исчезли под шапочкой. – Мне распаковать ваши вещи?
– В этом нет необходимости. – Софи инстинктивно прижала рюкзак к себе.
– К ужину они переодеваются, знаете ли, – продолжала горничная. – У вас там есть платье?
– Вряд ли. – Она покидала родной дом в такой спешке, что запихивала в рюкзак все, что попадалось под руку. Она оглядела свою одежду: помятую блузку с грязными манжетами, старую юбку, на которой спереди виднелось жирное пятно, и потертые ботинки на шнурках. Это была единственная пара, которую она успела с собой захватить.
Девушка закудахтала, качая головой:
– Я поговорю с ее светлостью. Возможно, она что-нибудь вам предложит. Мы не можем отправить вас на ужин в таком виде, уж простите за откровенность. – Она озорно ухмыльнулась, что смягчило ее слова, и Софи поняла, что они прозвучали по-доброму.
– Конечно, – согласилась Софи. – Напротив, я испытываю облегчение, если кто-то указывает мне, как себя вести.
Девушка была примерно ее возраста, худая и бледная, с темными кругами под глазами и привычно насупленными бровями. Однако улыбаясь, она становилась совсем другой. Впервые за несколько месяцев Софи почувствовала, что встретила человека, которому можно доверять и с которым даже можно дружить. Возможно, с этой девушкой у нее было мало общего, но с Уилтонами не было вообще ничего.
– Большое спасибо… – Она замешкалась. – Как вас зовут?
– Глэдис, мисс. Ну, я вас оставлю. Вода в кувшине, ванная в соседней комнате. Напитки в гостиной в шесть тридцать, а ужин в семь. – Она удалилась, закрыв за собой дверь.
Софи сняла туфли, села на край кровати и стала осматривать комнату. Размером она была примерно как половина их квартиры в Вене. В ней стояла кровать с балдахином, письменный стол у одного из окон, комод с миской и кувшином, туалетный столик с посереб-ренным старинным зеркалом и стул. Здесь было двое часов: настенные и каретные на каминной полке, так что, по крайней мере, она могла не бояться опоздать на ужин. Высокие окна закрывали тяжелые бархатные шторы, а над камином висела картина, изображавшая крестьян, которые укладывали кукурузные колосья в унылом поле.
Она подошла к окну и заметила, что широкая улица отделяла дом от грязно-коричневой реки – Темзы. На воде царило оживленное движение: по ней шли баржи, лопастной пароход и несколько маленьких лодок, включая полицейский катер, который пронесся мимо с синим фонарем на носу. Слева возвышался мост с богато украшенными опорами и паутиной белых стоек, а за ним, на другом берегу, дымили широкие трубы электростанции. По дороге проехало несколько автомобилей и медленно процокала лошадь: она тянула телегу, груженную ящиками с молоком. Все было спокойно, упорядоченно и совершенно чуждо. Даже пыльный воздух, вдыхаемый с дороги и воды за ее пределами, пах неизвестностью.
* * *
Через несколько часов Софи очнулась и поняла, что задремала, сидя на стуле. Глэдис нависла над ней.
– Прошу прощения, мисс, – сказала она. – Ее светлость хотела бы видеть вас в гостиной, а вы, возможно, захотите сначала освежиться. Я буду ждать вас за дверью.
Софи вскочила, а еще через несколько секунд расчесала волосы, поправила одежду, сбрызнула лицо водой и сунула ноги в туфли.
– Быстро, – одобрительно заметила Глэдис, когда сонная Софи появилась в коридоре. Похоже, настроение у нее было лучше, чем раньше. Они спустились, и Глэдис открыла двойные двери и объявила: – Мисс Клейн, мэм, – и удалилась.
Леди Констанция Уилтон стояла у камина и держала на руках толстую собачку породы пекинес, которая смотрела на Софи черными глазами-пуговками. Софи прикинула, что ей за пятьдесят, этой меланхоличной женщине с томным видом и выбивающимися из пучка длинными светлыми волосами. Она протянула свободную руку и произнесла:
– Здравствуйте, мисс Клейн! Очень рада, что вы успешно до нас добрались и успели отдохнуть. Как прошло путешествие? Полагаю, это был кошмар. Я считаю путешествия чрезвычайно утомительными. – Она говорила с придыханием, и ее слова рассыпались в воздухе, как опавшие листья.
Софи пожала протянутую руку, стараясь крепко не давить, поскольку ладонь леди Уилтон оказалась слабой и влажной. Она подумала, не сделать ли реверанс, но момент был упущен.
– Путешествие прошло прекрасно, леди Уилтон. Я безмерно благодарна вам за то, что вы поспособствовали моему переезду. Честное слово, я не знаю, как выразить вам свою признательность.
– Не стоит об этом, – ответила ее светлость. – Эсме знает, что мы любим исполнять свой долг. Noblesse oblige[21], как любит повторять Перри. В прошлом году мы отправили миссионера в Африку. Впрочем, не хотите ли чаю? Я попрошу, чтобы в чайник подлили кипятка. – На приставном столике стоял сверкающий серебряный заварник, а также тарелки, чашки и блюдца, кувшин с молоком, сахарница и огромный пирог. Леди Уилтон посадила собаку, смахнула ее шерсть с лифа своего цветастого платья и потянулась к колокольчику у камина.
– Угощайтесь пирогом, мисс Клейн, это фирменное блюдо нашего повара. Или мне отрезать вам кусочек? – Она набросилась на него с ножом, и после некоторых усилий ей удалось отрезать кусок и передать его Софи. – О, куда запропастилась эта девушка? – Она снова позвонила в
