срок исполнения — сутки. Причем, что важно, нужны не в виде пепла и фразы «Мы сами с ними разберемся, даем слово». Мы желаем получить их живыми. Ну, разумеется, условно, поскольку формально они нежить. Если нет — отдел сам займется розысками, но тогда уж не обессудьте, дальнейшие разговоры вести никто не станет. Плюс я лично побеседую с представителями налоговой полиции, ОБНОНа и еще много с кем. В смысле — я их клубам и ресторанам устрою веселую жизнь. С опечатанными помещениями и бесконечными проверками прибыльный бизнес вести очень, очень трудно, будь ты хоть трижды бессмертный.
— Зассут, — уверенно заявил Баженов, вставая и подходя к холодильнику. — К гадалке не ходи!
— Поживем — увидим, — усмехнулся Францев, а после уточнил: — Ты чего делаешь?
— Обеспечиваю нам ужин, — ответил ему Славян. — Хочешь жить — умей вертеться.
— Н-да, — вздохнул начальник, а после обратился к Ровнину. — А ты что так одет? Прямо сирота казанская. Вчера же тебя экипировали по высшему разряду?
— Так погода-то какая? — показал на окно Олег. — Грязно, сыро. Жалко костюм! Да и холодно в нем.
— Ладно, заберешь у меня в машине свои вещи. А то очень уж куртка страхолюдная, честное слово, тебя в такой к Арвиду просто не пропустят, ты в ней бомж бомжом. Прямо так и тянет милостыньку подать!
Олег и сам с радостью снова натянул на плечи верную джинсовку. Нет, прежде он ее тщательно обнюхал, чем немало повеселил Баженова, но, к его немалому удивлению, ничем она не пахла. В смысле, не уловил он отголосков вчерашней подземной вони.
Что до клуба — никаких сложностей с тем, чтобы попасть внутрь, у него не возникло. Как Арвид и говорил, черная с золотом карточка на самом деле открывала ему все двери, даже несмотря на то, что в данный момент заведение не работало. Плюс и Себастьян его моментально вспомнил, несмотря на то что ранее видел всего пару раз.
Отдельной удачей оказалось то, что Ленц бодрствовал. Просто спи он, то вряд бы кто-то стал его поднимать для беседы с Ровниным. Нет, возможно, для Францева бы сделали исключение, но Олег, конечно, был персоной не такого калибра.
— Рад видеть, — поприветствовал юношу как всегда элегантно одетый глава вурдалачьей семьи, а после протянул ему руку. — Хорошо, что заглянул. А то как тогда разок зашел в гости, так и пропал на все лето.
— Работа, — сжав его ладонь, ответил Ровнин. — Москва город большой, все время где-то что-то случается.
— Не стану спорить. — Вурдалак уселся за стол. — И она никогда не спит. Что-то выпьешь? Или, может, перекусить желаешь?
— От кофе не откажусь, — кивнул юноша. — Только в целом я не в гости, а по делу.
— Не сомневаюсь. Но я рад, что именно ты заглянул в мой скромный дом. Просто, хочешь верь, хочешь не верь, я уж собирался сам ехать на Сухаревку и тебя поджидать на дороге. Ну, как в тот раз.
— Неожиданно.
— А вот представь себе. Я, вообще-то, никогда в чужие дела не лезу, но тут ситуация такова… Впрочем, давай об этом позже. Сначала ты расскажи, с чем ко мне пожаловал. Так будет правильнее. Внимательно тебя слушаю.
Глава 7
— Не люблю, когда мне ультимативно указывают, что делать, — сообщил Олегу глава семьи. — Подобное претит моей натуре.
— Никто не любит, — согласился с ним юноша. — Кому такое понравится? Но отдел сейчас в своем праве. Да и потом — о приказе речь не идет. Скорее, это возможность выбора, что в сложившейся ситуации более чем… Даже не знаю… Гуманно, что ли? Хотя нет, не очень правильное слово. О! Демократично. Это — самое то.
— А ну-ка, — заинтересовался Арвид. — Какого же именно выбора? Поясни.
— Аркадий Николаевич мог сразу повесить на вурдалаков случившееся, не разбираясь, кто виноват, чьих это клыков дело и так далее, — охотно выполнил его просьбу Ровнин. — Но не стал же? Он предоставил трем наиболее влиятельным семьям возможность самим выяснить, что и как. И времени предоставил с запасом.
— Ой ли?
— Сутки — это очень долго, — заверил собеседника молодой человек, — с учетом произошедшего. Найдите виновников, сдайте их нам — и вопрос будет закрыт. Никаких разборок, никаких конфликтов. Разве плохо?
— А ты очень быстро учишься, Олег, — глянул на юношу вурдалак. — Невероятно быстро. И не скажешь, что всего-то несколько месяцев назад ты являлся начинающим сотрудником в заштатном саратовском ОВД, где получал по голове от футбольных фанатов и умело провалил свое первое задание. Вот что значит, когда человек попадает на свое место. Там ты, возможно, так бы и остался… Ну, не никем, а, скажем так, одним из многих. Но тут, под крылом уважаемого Аркадия Николаевича, скоро станешь настоящей гончей с Сухаревки, что в целом немало.
В боксе состояние, в которое на мгновение впал Ровнин, называется «грогги». Он ожидал услышать от Арвида что угодно, только не подробности о собственной карьере, причем изложенные в деталях. Мало того — он не понимал, как ему следует реагировать на произошедшее. Спрашивать: «Откуда знаешь?» глупо, говорить: «Да с чего ты взял?» еще глупее. Можно, конечно, просто промолчать, но и этот поступок прямо сильно умным не назовешь.
— Но вот маскировать свои чувства в тот момент, когда все внезапно начинает идти не так, как тебе хочется, ты пока не научился, — заметил вурдалак, не особо скрывая то, что получает от сложившейся ситуации удовольствие. — А надо бы. Умение держать удар в любой ситуации для человека твоей профессии обязательно. Будь на моем месте кто другой, он бы тебя уже начал препарировать. Не в прямом смысле, конечно, в переносном, но сути дела это не меняет. Как там пословица звучит? «Поймал мыша и души не спеша». Вот это про тебя в данный момент.
— Все так, — признал Олег, решивший, что в данный момент это лучшее из решений. Арвид его подловил, отрицать очевидное не имеет смысла, значит, самое разумное признать то, что он прав.
— Да ты сам мне все рассказал, — рассмеялся вурдалак, глянул на чуть округлившиеся глаза Олега, а после гаркнул: — Долго нам кофе ждать?
— Несу-несу, — донесся голос от барной
