стойки. — Еще минуточку!
— Разленился персонал, — пожаловался юноше владелец клуба. — О чем бишь я? А, вопрос, откуда мне все известно. Да, ты его не озвучивал, но он очевиден. Повторюсь — ты сам мне все рассказал.
— Когда? — уточнил Олег, поняв, что собеседник, чуть противореча самому себе, все же душит его, как того самого мыша, направляя разговор в то русло, которое ему выгодно.
— Еще весной, — пояснил Арвид. — Помнишь наш разговор в машине? Когда я тебе вип-карту подарил?
— Помню, — кивнул молодой человек. — Вот только вроде…
— Да-да, про Саратов ты ни словом не упомянул, — подтвердил вурдалак. — Но зато, когда зашла речь о диджее, который у меня в клубе должен выступить, ты сказал что-то вроде «он у нас недавно тоже был». Первое — раз «у нас», то ты, выходит, не москвич. Ну а дальше оставалось только выяснить, в каких городах этот диджей недавно работал. Их было не так и много, всего три, причем находились они не сильно рядом друг с другом. А потом ты мне дал еще одну подсказку, притащив в клуб свою подругу из города Энгельса. Хоть мое племя с ведьмами не очень ладит, разведать, что за красотка с тобой пришла и откуда она родом, задача не из сложных. В Энгельсе Орбит не работал, зато в соседнем Саратове — очень даже. Вот и все.
Олег вроде только-только отдышался от предыдущего удара, как ему прилетел второй. И был он больнее первого, потому что тут юноша себя еще и дураком почувствовал. Он до сих пор отчего-то гордился той давней беседой с Арвидом, которая, как ему казалось, была проведена филигранно, а на деле выходит, что матерый кровосос его как младенца сделал.
— Кстати, умению выжимать из собеседника как можно больше, а о себе ему давать информации как можно меньше тебе тоже следует подучиться, — мягко произнес глава семьи. — Недаром говорится, что дьявол таится в мелочах. Все так и есть. Любое неосторожно сказанное слово всегда может быть обращено против тебя. И необязательно сразу, умные противники никогда не спешат пускать подобное оружие в ход немедленно. Они приберегают его для особой ситуации, чтобы в самый подходящий момент превратить накопленные знания в подобие мизерикордии. Знаешь, что это такое?
— Нет, — вздохнул Ровнин.
— Мизерикордия — кинжал такой, с очень узким, но очень острым лезвием. В Средневековье им добивали поверженных, но еще не умерших рыцарей, чтобы те не попали в плен, например, к сарацинам, и не подвергались пыткам, в которых на Востоке знают толк. Они же в доспехах были, которые так просто не пробьешь, а тонкое лезвие запросто может нужную дырочку найти и помочь соратнику отправить раненого бедолагу в лучший мир. Эдакое летальное милосердие.
— Познавательно, — мрачно буркнул Ровнин.
— Олег, ну что ты насупился? — рассмеялся Арвид, пододвигая к нему чашку кофе, которую наконец-то доставил к столику чуть сонный бармен. — Я же ни с кем этой информацией не собираюсь делиться. Никто не узнает от меня, как ты оказался в Москве. Вернее — почему.
В этот раз юноша вовсе никак не стал реагировать на услышанное, потому что не видел в данном поступке никакого смысла, поскольку его, все по той же спортивной терминологии, теперь не только кинули через бедро, но еще и прижали к ковру.
— Саратов не Москва, там обитает не так много таких, как я, — продолжил вурдалак. — Всего-то две семьи, и те не слишком многочисленны. Глава одной из них, наиболее достославной, относится ко мне с немалым почтением, так как его некогда одарил поцелуем нежизни мой добрый и давний друг, с которым мы знакомы с девятнадцатого века. Опуская разные подробности, скажу так: Алекс более чем охотно выполнил мою несложную просьбу разузнать все о некоем молодом человеке, служившем в милиции и недавно покинувшем родной город. Деньги и связи открывают многие двери, потому мне довольно быстро стала известна история о застреленном азербайджанце, клятве его брата отомстить за родную кровь и внезапно пропавшем невесть куда лейтенанте Ровнине. Кстати, сразу отмечу — действия твои были и разумны, и оправданны. Ты и выстрелил вовремя, и из города уехал крайне своевременно.
— Там из моих действий только выстрел, — признался Олег. — С остальным коллеги помогли.
— Повезло тебе с ними, — понимающе кивнул Арвид. — В наше время бескорыстная помощь ближнему встречается еще реже, чем совершеннолетние девственницы.
— Мне кажется, они меня просто пожалели.
— И что в том плохого? Сочувствие не самое дурное людское качество, как мне кажется. Особенно если оно продиктовано не самолюбованием или желанием как-то нажиться на чужой беде, а искренним душевным порывом, а здесь, похоже, именно он и присутствовал. Ладно, не суть. Повторю то, что уже произносил — твоя тайна останется при мне, я никак ее в своих интересах использовать не стану, в чем клянусь Ночью и честью семьи.
— Благодарю, — пробормотал Олег, которого все сильнее выбивали из колеи внезапные повороты этого разговора.
— Но не поручусь, что именно так поступят другие твои знакомые, — выдержав небольшую паузу, тонко улыбнулся вурдалак. — Я ведь могу говорить только за себя.
— Другие знакомые? — переспросил Ровнин. — Ты о ком?
— Алекс наводил справки о тебе у одного из сотрудников милиции, — пояснил глава семьи. — Обычная мелкая сошка из отдела кадров. Ты же знаешь, как все в государственном аппарате устроено — за приказом надо идти к генералу, а вот за данными и реальным делом к незаметному, но очень хорошо информированному человечку. Правда, и он не знал, куда тебя в результате отправили, но ряд предположений высказал, одно из них было связано с Москвой. А еще он сообщил, что сначала тебя искали азербайджанцы, а после молодая и красивая девушка, которая неплохо заплатила за предоставленные ей данные. Догадываешься, о ком идет речь?
— Яна, — моментально ответил юноша.
— Уверен, что да, — кивнул вурдалак. — И в ее лице ты заполучил проблему, которая может в любой момент подпортить тебе жизнь. Я, как было сказано ранее, ни с кем своими знаниями делиться не собираюсь, а вот ведьмы… Никогда не знаешь, что им придет в голову. Они могут прямо завтра устроить с тобой нежданно-негаданную встречу, на которой предложат немного на них поработать в качестве источника информации,
