Так. — Францев глянул на стоящую перед ним парочку и вздохнул. — Что до вас — прямо сейчас отправляйтесь в «Дом на набережной». Знаете такой?
— Нет, — бойко ответил Олег.
— Конечно, — одновременно с ним сообщила начальнику Елена, после чего молодые люди столь же синхронно переглянулись.
— Ревина и Ровнин, — потер лоб Аркадий Николаевич. — Весь вечер на манеже. Одно хорошо — в том доме давно уже обитают жильцы попроще, чем, к примеру, лет десять назад, потому особых проблем вы мне создать не должны.
— А раньше там кто жил? — мигом поинтересовался Олег.
— Лучшие люди Родины, — пояснил ему начальник. — Актеры, физики, химики, кое-кто из генералитета и так далее.
— Писатели, — подсказала ему Елена.
— Нет, эти в основном на «Аэропорте» обитают, на улице Черняховского, — покачал головой Францев. — Для них там специально дома в конце пятидесятых построили. Кстати, крайне специфическая публика эти литераторы, дело с ними иметь большей частью сложно, а иногда и вовсе неприятно.
— Пьющие? — сочувственно уточнила девушка. — Или с гонором?
— И то, и другое, и третье с четвертым, — поморщился Францев. — Если столкнетесь — поймете. Но сейчас речь не о них. Так вот, кое-кто из старых жильцов в «Доме на набережной», конечно, еще остался, но в целом народонаселение поменялось. Место статусное, престижное, потому там теперь прописались новые хозяева жизни — политики средней руки, финансисты, преуспевающие бизнесмены и так далее.
— И бандиты, — добавила неугомонная Ревина.
— Ну, как без них? — кивнул Аркадий Николаевич. — И они тоже. Потому, кстати, там нет-нет и постреливают, хоть вроде бы и центр, до Кремля рукой подать. В том году одного из «центровых» прямо в подъезде положили вместе с телохранителем, до того машину банкира какого-то сожгли. А года три назад, или около того, вообще гранату в подъезде взорвали. Растяжку поставили прямо на лестничной клетке, представляете? Чудо, что никто не пострадал, только окна вылетели.
— Надо же, — проникся Олег. — Так какая у нас задача? Что случилось?
— Безобразия у них там происходят, те, которые нынче называют модным словом «полтергейст». Вот кто бы знал, как оно мне надоело, — пояснил начальник отдела, сморщившись так, будто гнилой орех раскусил. — «Аркадий Николаевич, что там за полтергейст, разберитесь». «У нас тут полтергейст разбушевался, быстро пресеките». Хуже только термин «барабашка», честное слово.
— Дилетанты ведь, — успокоительно произнесла Лена. — Чего вы от них ждете?
— В поле каждый суслик агроном, — добавил Ровнин, к месту вспомнив пословицу, которую в детстве не раз слышал от отца.
— Ну, вы меня еще по голове погладьте со словами «все будет хорошо», — усмехнулся начальник отдела и потер подбородок. — Короче, в одной из квартир безобразия творятся. Стулья двигаются, радио само по себе включается, дверцы шкафов хлопают, посуда о пол бьется и так далее. Все, как всегда. Съездите и разберитесь, пока дело в следующую стадию не перешло, с метанием колюще-режущих предметов в движущиеся цели и самопроизвольным возгоранием мебели. Думаю, ничего серьезного, просто кто-то из обитателей квартиры сделал что-то не то, не так или не там.
— Особенно если учесть то, в каком доме они проживают, — кивнула Ревина.
— Именно, — Францев протянул ей бумажку. — Здесь номер подъезда и квартиры. И еще один совет — не знаю, кто потерпевший, но, с учетом того, что мне звонили из Моссовета… Точнее — теперь Мосгордумы. Короче, там явно обитает какой-то чиновник из серьезных. Так вот, на шею себе садиться ему не позволяйте, на разные «считайте, что вы оба уже безработные» и «вы знаете, кто я такой» никак не реагируйте. Но и не грубите, конечно. Не забывайте, что вы при исполнении! Вопросы есть?
— Никак нет, — бодро ответил Олег.
— Немного заступить за черту могу? — уточнила девушка. — Или не стоит? Не в смысле общения с власть предержащими, а в разрезе задания?
— Можешь, — подумав, разрешил Францев, — но не увлекайся особо, а то выйдет как в прошлый раз. Олег, еще вот что. После того как работу выполните, приезжай в отдел. Ребята, скорее всего, сегодня уже не вернутся, а мне вечером может понадобиться спутник. Лен, ты можешь ехать домой, чего туда-сюда кататься.
— Будет сделано, — отозвался Ровнин, довольный услышанным. Во-первых, ему было интересно, чем кончится дело с двумя вурдалаками, которые прикончили незадачливого Сокола, во-вторых, Францев был тем колодцем, из которого сколько ни черпай знания, он все не мелеет.
Плюс юношу сильно жгла та информация, которую он получил от Арвида. Сам для себя решить он ничего не мог, не хватало ему ни способности сказать «да», ни решимости произнести «нет». Потому выходило, что без помощи начальника ему и тут не обойтись. Ведь это всегда проще, когда за тебя решает кто-то другой, тот, кто больше на свете повидал и точно знает, как оно будет правильно.
— Молодец. Возьми с полки пирожок, — ответил начальник, недовольно глянув на разразившийся жутким трезвоном телефонный аппарат, который, наверное, еще того самого Ардова из двадцатых годов помнил. — Там их два, твой тот, что посередине. Все, свободны. Алло, слушаю.
— Пошли, — дернула юношу за рукав Ревина и направилась к двери.
— А, Олег, — произнес Францев.
— Чего, Аркадий Николаевич? — снова развернулся к начальнику Ровнин.
— Ничего, — ответил ему тот. — Представь себе, ты не один на свете Олег, есть и другие люди, которые носят то же самое имя. Один прямо сейчас на том конце провода находится. Все, ступай. Муромцев, мы же обо всем уже договорились? Что еще? У меня времени совсем нет.
Добираться в центр города им пришлось на своих двоих, поскольку ни микроавтобуса, ни «девятки» во дворе не наблюдалось. Впрочем, если бы они и стояли на месте, все равно толку от того чуть. Ревина машину вообще водить не умела, у Олега же не было прав. Он все собирался их получить, да так до ГАИ и не дошел. Причем даже не на экзамен, благо в Саратове связка разных структур правоохранительных органов была посильнее, чем в столице. То есть один телефонный звонок Васька решил бы этот вопрос на щелчок пальцев, более того, тот его даже сделал, вот только Ровнин все откладывал визит к коллегам-дорожникам и в результате
