Она не представляла, сколько еще подобных галантных признаний ей придется выслушать и как долго она сможет устоять, чтобы не попасться в ловушку. Вчера, например, во время ужина Крейтон был сама предупредительность и совершенно очаровал ее; райскими вышли и приготовленные им цыплята. Вечер прошел чудесно, женщина помнила, что улыбка не сходила с ее губ, а общение их протекало просто и естественно, без обычной напряженности, и в конце концов она поняла, что испытывает глубокую симпатию к этому непростому, но несомненно умному человеку.
Теперь ей оставалось только надеяться, что всю следующую неделю он не станет преследовать ее своей адской улыбочкой или всячески изводить глубокомысленными репликами. Хотя больше всего она боялась взгляда его серебристых глаз, вполне невинного, но неотразимого.
В этот момент ее размышления были прерваны появлением из туманного марева легко узнаваемой массивной фигуры. Элма вздрогнула, когда увидела темный силуэт человека, о котором только что думала. То, что приближавшийся к ней с грацией дикого животного мужчина именно Крейтон, сомнений не вызывало, хотя сквозь туман было невозможно разглядеть черты его лица.
— Может быть, хватит? — мягко спросил он.
Ее глаза расширились. Хватит чего? — мысленно задала она вопрос, сама пугаясь картин, которые тут же нарисовало ее возбужденное воображение: ее благие намерения улетучиваются без следа в результате одного опаляющего объятия…
— Если вы имеете в виду самолет, — ответила она слабым голосом, — то, я полагаю, мне следует находиться здесь.
— А что еще я мог иметь в виду? — спросил он, подходя ближе.
Когда их глаза встретились, Элму начала бить дрожь. Он сейчас казался ей даже более прекрасным, чем раньше.
— Н-нет… ничего.
Его лицо приблизилось еще на дюйм, и женщине показалось, что он собирается ее поцеловать. Тяжело вздохнув, она отступила на шаг, и, хотя разум настойчиво приказывал бежать без оглядки, тело предательски одеревенело. Все, на что она сейчас была способна, так это умоляюще глядеть на него.
— Нет… — прошептала она, ощущая на щеке его дыхание, смешанное с соленым морским запахом. К несчастью, тело ее уже не подчинялось разуму.
— Нет? — переспросил он. — Мне показалось, что вам не помешала бы эта парка. Ваш плащ недостаточно теплый для нашего климата.
Она удивленно моргнула, без сопротивления позволив ему накинуть на плечи теплую куртку. Она надела ее, стараясь не допустить прикосновения его руки.
— Благодарю вас, — произнесла она шепотом, поглубже засовывая руки в карманы.
Он улыбнулся уголком губ.
— И еще мне захотелось напомнить вам, какой чудесный вечер мы вчера провели.
И на этот раз он был совершенно прав. Вчерашний вечер был действительно прекрасен, а с ее подростковым безумием пора кончать.
— Да, правда, — согласилась она, собравшись с силами. — Но моя работа… я просто боюсь потерять ее, — солгала она.
— Мне жаль, что связь до сих пор не восстановлена. И мне жаль, что Мак не выслал за вами самолет. — Наклонившись к ее уху, он добавил: — Даже более, чем вам.
Его меланхолический тон поразил Элму искренностью. По крайней мере, в нем не ощущалось ни иронии, ни скрытого вызова. Самым странным было то, что Крейтон, кажется, всерьез загрустил, оттого что на остров опустился туман и старый весельчак Ларкин не решился вылететь.
Взяв ее под руку, он решительно повел ее прочь от взлетной полосы. Пока они шли к дому, ей удалось раз или два бросить короткий взгляд на спутника. И она была потрясена, заметив, что он также украдкой разглядывал ее. Его по-прежнему тяготили какие-то мысли, понять которые она при всем желании не могла.
7
— Не пройтись ли нам до берега? — спросил Крейтон, когда они подошли к дому.
Менее всего на свете молодой женщине хотелось продолжать прогулку с этим человеком, наоборот, следовало бежать, бежать куда глаза глядят. С другой стороны, Элма прекрасно понимала, что еще один вопрос о возможном прилете Ларкина, как только туман рассеется, вызовет очередной взрыв сарказма со стороны ее язвительного спутника. Ей приходилось свыкнуться с мыслью, что она обречена провести на острове еще одну долгую неделю. Всем своим видом показывая, что персона Крейтона отнюдь не возглавляет список ее пристрастий, она пробормотала:
— Можно пройтись и дальше, прямо в пучину океана.
Его смешок показался ей добрым и полным теплоты, особенно по контрасту с ледяным туманом.
— Ваш энтузиазм производит впечатление, Элма. — Мягко повернувшись на каблуках и уступая ей дорогу, он добавил: — Поверьте, там есть на что посмотреть.
Она подняла голову, обведя взглядом окрестности. Местность не изобиловала яркими метками, за которые цеплялся бы глаз, — ни деревьев, ни строений, одна только унылая тундра, покрытая низкорастущим кустарником и россыпями цветов. Однако он, как всегда, был прав: им будет на что посмотреть на берегу. Но ей не хотелось очертя голову бросаться в неизвестность, не попытавшись в последний раз предупредить спутника:
— Мне кажется, вашим желанием было держаться от меня подальше… — И тут же она поняла, что неосознанно слетевшая с ее губ фраза вовсе не уместна в преддверии совместной прогулки в туманной мгле. Она судорожно сглотнула и высвободила руку из ладони Крейтона, моля небо, чтобы ее реплика не вызвала с его стороны какой-нибудь новой колкости.
— А, — буркнул он, — так вы еще и злопамятны. Язык мой — враг мой. — К ее удивлению, он вернул ее руку в свою могучую ладонь. — Лучше держаться вместе. Тропинка вниз крутая и сегодня особенно скользкая.
На сей раз Элма не предприняла попыток освободиться, но постаралась держаться от Крейтона на расстоянии: даже легкое прикосновение его свитера, как оказалось, значило для нее больше, чем она предполагала. Поискав слова, которые только увеличили бы дистанцию между ними, она наконец произнесла:
— Большинство женщин запоминают как раз такие фразы, согласны?
— Вы имеете в виду, что они должны немедленно вставать на дыбы после каждого моего замечания? — ответил он вопросом на вопрос, и в голосе его прозвучало только искреннее любопытство.
Элма взглянула на собеседника, пытаясь определить, куда он гнет на этот раз. Снова попытка «завести» ее или его действительно стало интересовать ее мнение?
— Да, именно так, если замечание сделано в грубой форме, — подтвердила она.
— А что такого грубого было в моих словах? — поинтересовался Крейтон.
По его тону Элма не смогла определить, готовит ли он ей новую словесную ловушку, но она почему-то была уверена, что именно так оно и есть. В глубине души возмущенная тем, что ему доставляет удовольствие играть с ней в кошки-мышки, она сказала:
