Джон знал, что Эйемон отметил больше сотни своих именин. Трудно было представить дряхлого, сморщенного, слепого мейстера маленьким мальчиком не старше Арьи.
– Эйемон корпел над книгами, – продолжал Мормонт, когда старший из его дядей, наследный принц, по несчастной случайности погиб на турнире. Он оставил двух сыновей, но и они вскоре последовали за ним в могилу после великого Весеннего Мора. Король Дейерон тоже умер, и корона перешла ко второму сыну короля, Эйерису.
– К Безумному Королю? – Джон совсем запутался. Эйерис царствовал перед Робертом – значит, не так уж давно.
– Нет, к Эйерису Первому. Тот, кого низложил Роберт, был второй этого имени.
– Как давно было то, о чем вы рассказываете?
– Лет восемьдесят назад или около того – и все-таки я еще не родился, когда Эйемон уже выковал с полдюжины звеньев своей мейстерской цепи. Эйерис женился на своей родной сестре, как было заведено у Таргариенов, и правил лет десять или двенадцать. Эйемон между тем принял обет и оставил Цитадель, чтобы служить при дворе какого-то мелкого лорда… а его дядя-король умер, не оставив потомства. Железный Трон перешел к последнему из четырех сыновей Дейерона – к Мейекару, отцу Эйемона. Новый король призвал ко двору всех своих сыновей и Эйемона тоже хотел ввести в свой совет, но тот отказался, не желая незаконно занимать место, по праву принадлежащее великому мейстеру. Вместо этого он стал служить в замке своего старшего брата, другого Дейерона. Брат этот тоже умер – кажется, от оспы, которую подхватил у какой-то шлюхи, оставив после себя только слабоумную дочь. Следующим по старшинству братом был Эйерион.
– Эйерион Чудовище? – Сказка о Принце, Который Возомнил Себя Драконом, была одной из самых страшных историй старой Нэн и очень нравилась маленькому брату Джона Брану.
– Он самый, хотя он себя величал Эйерионом Пламенным. Однажды, будучи в подпитии, он влил в себя сосуд дикого огня, сказав своим друзьям, что это превратит его в дракона, но боги по милости своей превратили его в труп. Неполный год спустя король Мейекар погиб в битве с мятежным лордом.
Джон имел кое-какое понятие об истории государства – их винтерфеллский мейстер об этом позаботился.
– В тот же год состоялся Великий Совет, – сказал он, – и лорды, минуя младенца-сына принца Эйериона и дочь принца Дейерона, вручили корону Эйегону.
– Верно, но не совсем. Сначала они негласно предложили ее Эйемону. Он сказал им, что боги предназначили его служить, а не править, и отказался нарушить свой обет, хотя сам верховный септон предлагал разрешить его. Делать нечего. Ни один разумный человек не желал видеть на троне отпрыска Эйериона, а дитя Дейерона, будучи женского пола, страдало к тому же слабоумием, поэтому лордам не осталось иного выбора, как отдать корону младшему брату Эйемона Эйегону, пятому этого имени. Этого короля прозвали Эйегон Невероятный, ибо он родился четвертым сыном четвертого сына. Эйемон знал – и был прав, – что, если он останется при дворе, люди, недовольные правлением его брата, захотят его использовать, и поэтому удалился на Стену. Здесь он и оставался, пока его брат и сын его брата, а там и внук всходили на престол и умирали – и пока Джейме Ланнистер не пресек род Королей-Драконов.
– Король, – каркнул ворон, перелетел через горницу и сел Мормонту на плечо. – Король, – повторил он, переминаясь с лапы на лапу.
– Видать, ему нравится это слово, – улыбнулся Джон.
– Его легко произнести – и полюбить тоже легко.
– Король, – повторила птица.
– По-моему, это он вас хочет короновать, милорд.
– В стране и без того три короля – чересчур много, на мой вкус. – Мормонт почесал ворона под клювом, не сводя глаз с Джона Сноу. Тот почувствовал себя странно.
– Милорд, для чего вы рассказали мне историю мейстера Эйемона?
– Разве для всего должна быть причина? – Мормонт хмуро поерзал на стуле. – Твоего брата Робба провозгласили Королем Севера, и это связывает тебя с Эйемоном. У вас обоих братья короли.
– Нас связывает не только это. Мы оба дали обет.
Старый Медведь громко фыркнул, и ворон, снявшись с него, описал круг по комнате.
– Дайте мне по человеку на каждый нарушенный обет, который я видел, и у Стены никогда не будет недостатка в защитниках.
– Я всегда знал, что Робб будет лордом Винтерфелла.
Мормонт посвистал. Птица вернулась к нему и села на руку.
– Лорд – одно дело, король – другое. – Он достал из кармана горсть зерна и дал ворону. – Твоего брата Робба оденут в шелк, бархат и атлас ста разных цветов, ты же будешь жить и умрешь в черной кольчуге. Он женится на прекрасной принцессе, и она родит ему сыновей – у тебя жены не будет, и ты никогда не возьмешь в руки родное дитя. Робб будет править, ты – служить, и люди будут звать тебя вороной, а его – ваше величество. Певцы будут славить каждый его чих, твои же подвиги останутся невоспетыми. Скажи мне, что все это тебя не волнует, Джон, и я скажу, что ты лжешь, – и не погрешу против истины.
Джон напрягся как натянутая тетива.
– А если бы даже и волновало, то что я могу – я, бастард?
– Как же ты намерен жить дальше – ты, бастард?
– Волноваться – и соблюдать свои обеты.
Кейтилин
Корону для ее сына только что выковали, и Кейтилин Старк казалось, что этот убор тяжело давит на голову Робба.
Древняя корона Королей Зимы пропала триста лет назад – Торрхен Старк отдал ее Эйегону Завоевателю, когда преклонил перед ним колено. Что сделал с короной Эйегон, не знал никто. Кузнец лорда Хостера хорошо сделал свою работу, и новая корона, если верить сказкам, очень походила на старую. Разомкнутый обруч из кованой бронзы, покрытый рунами Первых Людей, венчали девять черных железных зубцов в форме мечей. О золоте, серебре и драгоценных камнях не было и помину. Бронза и железо – вот металлы зимы, темные и пригодные для борьбы с холодом.
Они сидели в Великом Чертоге Риверрана, дожидаясь, когда приведут пленного, и Кейтилин заметила, что Робб сначала сдвинул корону назад, на свои густые, цвета осени, волосы, потом вернул на место, потом покрутил, точно от этого она меньше сжимала ему лоб. «Нелегкое это дело – носить корону, – подумала Кейтилин, – особенно для мальчика пятнадцати лет».
Когда стража ввела пленника, Робб потребовал свой меч. Оливар Фрей подал его рукоятью вперед, и король, обнажив клинок, возложил его себе на колени – грозный знак.
– Ваше величество, вот человек, который был вам нужен, – объявил сир Робин Ригер, капитан гвардии дома Талли.
– На колени перед королем, Ланнистер! – вскричал Теон Грейджой, и сир Робин заставил пленника преклонить колена.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
