он лишний в жизни Роко. Просто все мы любим по-разному, проявляем это чувство по-разному и понимаем его по-разному.
— Мне очень жаль, Роко. Правда, мне так жаль, — тихо говорю я.
— Мне тоже, но я устал, Мигель. Я так устал бегать из-за них, подставляться, получать нагоняи от папочки, защищать их, пока они творят дерьмо. Никто же не знает, что остаётся за моими словами, что я всё уладил. Никто не спросил меня, а как я это сделал. И если бы я просто мог оплатить всё деньгами. Нет, на моих руках кровь. Много крови, криков о милосердии, множество жертв. Плата за их ошибки всегда высокая. И страдаю только я, Мигель. Только я, а они живут дальше, всё никак не сумев пережить свои проблемы. Да если я начну рассказывать о своих, то уши завянут. Но я хожу к психологу и пытаюсь остаться в своём уме. Я знаю, что, кроме меня, никто им не поможет. И это грёбаная ответственность за них меня выматывает каждый день. А они не ценят. Ничего не ценят, понимаешь?
— Да, понимаю. Тебе хочется, чтобы они заметили, что ты для них делаешь. Тебе очень хочется, чтобы они хотя бы поблагодарили тебя за твою заботу о них. Тебе очень хочется их любви. Я понимаю. Но люди разные, Роко. Они сейчас зациклены на своих проблемах, потому что боятся из-за них причинить вред. Они отправляют в эту точку все свои силы, и, по понятным причинам, на тебя у них нет времени. Но Дрон… дай ему немного времени, Роко. Не руби. Я знаю, что тебе безумно обидно, и ты ждал иной реакции. Но эти обида и боль только наши. Мы придумали за этих людей их реакцию и ошиблись. Мы ждали от них чего-то невероятного, но это наши иллюзии. Эти люди ни при чём. Да, нужно говорить о своих желаниях, но и понимать, что люди проявляют себя так, как они считают безопасно для них и окружающих. Ты не виноват в том, что случилось. Никто не виноват, Роко. Не вини никого. Если хочешь винить, то выдумай себе инопланетян, как моя мама, и вини их. Это как мусорный бак. Но не вини людей. Мы сами даём им возможность так с нами поступать. Мы и только мы.
— Но как справиться с этой болью, Мигель? Ты же сам ещё болеешь, как и я. Признай, что это злит.
— Признаю. Это очень злит, ведь ты сделал так много. Ты так долго ждал, был понимающим и терпеливым. Поддерживал, помогал, держал за руку, был рядом, страдал, терпел, выживал. И теперь кажется, что всё без толку. Но это не так, Роко. Да, это сложный путь, но его выбрали мы. Никто нас не заставлял. Если ты решил, что тебе будет лучше без Дрона, и что не можешь двигаться вместе с ним дальше, не видишь будущего с ним, то ставь точку. Только так стоит поступать. Но если сейчас ты всё чувствуешь сгоряча и осознаёшь, что через пару дней тебе будет его не хватать, если прекрасно и чётко видишь будущее вместе с ним, и у тебя есть план, как обойти все препятствия, то просто сделай паузу. В паузах нет ничего плохого. Всем людям нужна пауза, чтобы оценить произошедшее и восстановиться от стресса. Мы живые, Роко, и имеем право на паузы в отношениях с людьми. Подумай. Прямо сейчас тебе ничего не нужно решать, просто подумай.
— Я закончил эти отношения, Мигель. Закончил. Я думал, что если мы поженимся, то всё изменится. Если мы переедем в дом, то всё станет лучше. Если нас никто не будет трогать, то мы снова будем счастливы. Ведь раньше… мы никого не замечали. Мы были так увлечены друг другом, что мир казался простым. Не было сомнений и опасений, что я не справлюсь. Но сегодня я понял, что это не в моих силах. Я сделал всё, что мог. Большего не могу. Не прыгну я выше своей головы. Не смогу. Я только один вкладываюсь в эти отношения и довольно давно. Дрон, словно вернулся пострадать рядом со мной, потому что считает себя должным мне за то, что натворил. Словно он на каторге рядом со мной и отматывает срок. Это так… унизительно, знаешь? Унизительно касаться его и видеть в глазах нежелание этих прикосновений. Приближаться к нему и видеть, как он быстро уходит, выдумывая про неотложные дела. Пытаться поговорить с ним и слышать лишь обвинения в какой-то жестокости. Мы начали говорить на разных языках. Это конец. Для меня конец.
— Что ж, хорошо, Роко. Если ты так решил, то хорошо. Я поддержу тебя. Я твой друг и останусь им. Ты можешь на меня рассчитывать.
— Спасибо, Мигель. Спасибо. Мне нужно идти уже. Я приехал в аэропорт. Займись поисками сиделки, ладно? А то я кинул Дрона, он даже посрать сам не может дойти.
— Без проблем. Сейчас займусь. Не переживай и возвращайся, ладно? Я тебя буду ждать здесь. Тебе есть куда вернуться, Роко.
— Блять… Мигель, так больно. Столько лет перечёркнуто. Всё впустую. Просто больно. Хочется сдохнуть.
— Давай ты не будешь сдыхать, идёт? Я не смогу тебя откачать, потому что ты будешь в Колумбии, и ты обещал сходить со мной в клуб потанцевать. Я же жду этого.
Роко издаёт смешок в трубку.
— Мы потанцуем. Отвечаю тебе, Мигель, мы с тобой ещё станцуем. Береги себя и не повторяй моих ошибок.
— Ладно. Ты тоже береги себя. Лёгкого полёта, Роко.
— Пока, Мигель.
Прощаюсь с ним и сбрасываю звонок. Какой ужас. Чтобы сломать Роко, нужно ещё постараться. Но всё к этому шло. Я не хочу оказаться на месте Роко, а тоже буду там, если сейчас ничего не поменяю в своей жизни. Я не собираюсь кому-то позволять ломать меня. Да, это больно. Да, неприятно. Да, мне паршиво. Да, я совершаю ошибки. Но я живой и имею право ошибаться, вставать и двигаться. К чёрту всё.
Сажусь на матрасе и словно впервые за это время оглядываю разруху в своей когда-то прекрасной квартире. С меня достаточно. Пора браться за дело. Пора собрать себя и идти дальше. Жизнь не закончилась. Я не вижу будущего с Раэлией, так что пора бы следовать своим же советам.
Первым делом звоню медсёстрам, чтобы узнать, кто сможет присмотреть за Дроном. Одна из них соглашается. Диктую ей адрес, оплачиваю работу за неделю вперёд, скидывая деньги на карту, предупреждаю, что пациент может быть против её заботы, но я знаю эту женщину. Она ушла на пенсию два года назад и подрабатывает сиделкой. С ней точно пациенты не забалуют.
Второе, я встаю и начинаю собирать в пакеты валяющийся мусор, обёртки от батончиков, коробки из-под пиццы, и другое. Выношу мусор на улицу.
Третье. Я открываю коробки с половым покрытием и начинаю укладывать его. Хватит страдать. Всё. Достаточно я уже ждал, винил себя и был размазнёй. Хватит. Я глава отделения. Я тот, на кого полагаются люди, и никогда моя личная жизнь не мешала мне работать. Но я забыл об этом. Забыл и позволил своей апатии взять верх. Нет, мои пациенты не виноваты в том, что я влюблённый дурак, позволяющий так некрасиво поступать с собой. Ничего, я тоже выживу. Ничего. От невзаимной любви ещё никто не умирал, и я не умру.
К вечеру сильно устаю, плюс сказывается похмелье, но я иду в душ и принимаю прохладный, чтобы проснуться и поехать на ужин к семье Лопес. Мне нужны ответы на мои вопросы, и я собираюсь получить их сегодня.
Поправив рубашку, выхожу из дома, и меня уже ожидает машина. Я так напряжён, если честно. Понятия не имею, как очередной ужин в семье Лопес отразится на мне. Но ещё больше меня волнует, что там будет Раэлия. Мда, я не сторонник избегать слона в комнате.
