Алтея мило улыбнулась кузине. Она была высокой и стройной, подобно всем Уитни, но лицом походила на мать, обладая такими же белокурыми локонами и мягкими серыми глазами, и считалась привлекательной девушкой. Ее рост не выходил за рамки разумного, как у Мередит; кроме того, Алтея имела более мягкую и женственную внешность. Однако в ней присутствовала какая-то степенность, надежно маскировавшая миловидность молодой леди. Хотя она и не казалась такой замкнутой, как Мередит, ее серьезные манеры, правильная речь и недостаточное приданое, типичное для всех Уитни, — все это вкупе делало Алтею менее, чем желанной партией. В свои восемнадцать лет она еще не считалась безнадежной старой девой, но, похоже, такой удел ждал и ее.
— Мередит, как я рада видеть тебя! — Алтея снова тепло улыбнулась и протянула руку своей подруге и кузине.
— О, Алтея! Прошла, кажется, целая вечность с тех пор, когда мы в последний раз разговаривали с тобой.
— Совершенно верно. Надеюсь, ты скоро навестишь меня?
— Непременно.
Гален, сидевший по другую сторону от сестры, вопросительно взглянул на Мередит. Та вместо ответа поклонилась и приветственно протянула ему руку. Он понял, что между ними снова установились прежние отношения, и поднес ладонь Уитни к своим губам, улыбаясь при этом. Отец кузена, Френсис, и мать, Вероника, тоже кивнули родственнице и тепло улыбнулись. Френсис являлся двоюродным братом отца Мередит, так что их родственная связь не считалась слишком близкой по крови. Уитни не были склонны к большим семьям, поэтому их клан сократился до ныне здравствующих пяти человек. Однако все сохраняли между собой тесные и близкие отношения.
Появился священник в элегантной рясе и поднялся по узкой винтовой лесенке к своей кафедре на возвышенной площадке, с которой хорошо просматривалась вся церковь. Проповедь оказалась милосердно короткой, что очень нравилось пастве, и служба закончилась не более чем через час.
После этого почти все присутствующие в храме задержались на ступеньках здания, чтобы поздороваться друг с другом и обменяться новостями с людьми, которых они не видели с прошлого воскресенья. Поскольку плантации располагались обособленно и довольно далеко от соседей, этот день являлся единственной возможностью встретиться с кем-то вне семейного круга общения. Барышни кокетничали с молодыми людьми, отцы семейств набивали трубки и, попыхивая ими, чинно беседовали; матери одергивали расшалившуюся молодежь. Друзья и родственники собирались вместе и болтали о пустяках; в конце концов разъезжались в каретах, повозках и небольших открытых экипажах, называемых пролетками.
Мередит простилась с семьей Уитни после того, как они неоднократно повторили приглашение погостить у них в ближайшее время. Она пыталась не терзать себя мыслью, что не увидит их, пока не посетит «Четыре дуба», так как они ни за какие коврижки не приедут в ее дом.
Уитни возвращалась а «Мшистую заводь» в полном молчании, растревоженная мыслями о собственном одиночестве. Как-то сложится жизнь, если Гален не попросит ее выйти за него? Дэниэл когда-нибудь уйдет в мир иной, а Лидия сразу же покинет усадьбу… Она останется совершенно одна в огромном доме. Хотя Мередит и считала себя отшельницей, способной занять себя самой разной работой, перспектива провести остаток жизни в одиночестве, не считая слуг, выглядела страшноватой. Ей нужна дружба, нужна любовь! Лидия права в одном — Мередит действительно более эмоциональна, чем позволяет себе казаться. Хотя сама Уитни и сомневалась, что обладает такой уж страстной натурой, как утверждает ее старшая подруга, она все-таки знала о своей способности на глубокие чувства, на любовь и ненависть, печаль и счастье. Она хотела улыбаться и смеяться, хмуриться и плакать, то есть желала дать полный выход своим чувствам, но… Ей нужны люди. Мередит хотела выйти замуж… Когда же Гален отбросит все сомнения и сделает предложение, несмотря на свое финансовое положение?
— Мисс Мерри! — голос Бетси прорезался сквозь поток ее мыслей, когда экипаж приблизился к «Мшистой заводи».
— Да, слушаю тебя.
— Небу намного лучше в последние дни… Я подумала, может, вы захотите зайти и взглянуть на него.
— Замечательная идея. Скажи Джошуа, чтобы остановил карету возле хижины.
— Слушаюсь, мэм.
Бетси высунулась в окно и передала приказание Уитни.
Они свернули на обсаженную дубами аллею, ведущую к дому, и остановились на полпути. Мередит выбралась из экипажа, служанка неотступно следовала за ней. Они прошли через лужайку к лачуге, где поселили Неба.
Уитни пригнулась, чтобы войти, и страшно удивилась, увидев африканца в полном сознании. Он подозрительно уставился на Мередит, но тут же выражение лица великана смягчилось, когда его взгляд остановился на Бетси. Куда бы ни двинулась девушка, глаза Неба следовали за ней.
Мередит проверила пульс чернокожего мужчины: он не частил, как раньше, а кожа на ощупь казалась прохладной. Совершенно очевидно, что гигант поправлялся. Теперь абсолютно ясно: он выживет, чего никак не ожидала Уитни, увидев его в первый раз.
Когда они с Бетси вернулись к карете, служанка неуверенно произнесла:
— Мисс Мерри, Неб еще слишком слаб, чтобы возвращаться на поля. Вы не могли бы найти ему место где-нибудь здесь? Как только ему станет лучше, он обязательно научится какому-либо ремеслу… Например, из него мог бы получиться хороший кузнец.
— Но у нас уже есть кузнец.
— Неб станет его помощником… Пусть учится у него. Когда Мартин состарится и не сможет выполнять столь тяжелую работу, он заменит его.
Мередит заколебалась: действительно ли она окажет услугу Бетси, оставив этого гиганта поблизости.
— Ладно, пока он не восстановит силы, мы попробуем найти для него менее тяжелое занятие, — осторожно произнесла Уитни.
В понедельник, вскоре после завтрака, Мередит переоделась в костюм для верховой езды и направилась к конюшне.
Джереми Девлин как раз заносил внутрь помещения тюк сена. Поношенные штаны исчезли, теперь на нем красовались новые бриджи и рубашка, сшитые Мейзи. Одежду она скроила из грубой ткани, — сочетание хлопка и шерсти — которую ткали у них на плантации. Совсем обычный наряд для слуг. Ни то ни другое не сидело на нем хорошо. Рубашка оказалась слишком широкой, а брюки — слишком узкими. Кстати, последние выглядели еще более смущающими взор Мередит, чем рваные штаны, ибо плотно облегали ягодицы и бедра, причем крайне нескромным образом.
Девлин, конечно, по-прежнему оставался дерзок до невозможности, несмотря на обновление костюма. Он поклонился и насмешливо произнес: — Сударыня, насколько я понимаю, мне следует поблагодарить вас за сей элегантный наряд… — Джереми дурашливо поправил воротник рубашки. — Материал, возможно, несколько грубоват, но я уверен, что это наимоднейший фасон для раба, не так ли? Как раз подходит для выгрузки навоза из стойл…
