— Странно. — Он помолчал, а потом заговорил тихим голосом (Мередит с трудом разбирала его фразы). — Простите меня за сказанное. Я подначивал вас.
— Зачем?
— Чтобы посмотреть, как вы вспылите. Мне очень нравится видеть в этот момент ваши глаза ~ они освещаются изнутри каким-то необычайным светом… Вообще… люблю перебрасываться словами с кем-то, кто умнее быка, что является умственным уровнем большинства моих собеседников на протяжении последних недель. Но я знал, вы — не любовница Харли. — Снова ваш прославленный опыт?
Лицо Девлина осветила неожиданно очаровательная улыбка, словно вспыхнула радуга на сером мрачном небе.
— Да. У вас вид нетронутой женщины.
— Вернее, вы хотите сказать, что я выгляжу старой девой. Что ж, вы правы. Я и есть старая дева. Всего хорошего, Девлин.
Он перевернулся на живот и долго смотрел ей вслед. В походке Уитни не замечалось ничего похожего на так называемое женское изящество.
— Меня зовут Джереми, — наконец прокричал Девлин.
Мередит замедлила шаг, но не обернулась.
Он снова лег на спину, подложив руки под голову. Трава щекотала шею, воздух заполняли ароматы цветущих растений. «Придет ли она брать у меня уроки?» — подумал Девлин. Это оказалось самой приятной мыслью за все последнее время. Она приятно убаюкивала его, и он погрузился в сон, вдыхая запах зеленой травы.
Мередит совсем не собиралась идти на конюшню.
Одеваясь утром, она поинтересовалась у Бетси о состоянии здоровья их пациента.
— Как там Неб?
Шоколадное лицо служанки просияло, и она улыбнулась Уитни.
— Чудесно, мэм. Он впервые всю ночь спал спокойно.
Мередит удивленно взглянула на девушку.
— Ты хочешь сказать, что оставалась с ним в это время суток?
— Я спала на тюфяке на полу, чтобы услышать, если он позовет. С тех пор, как его перевезли в хижину, мне приходится бывать там каждую ночь.
— Я не имела в виду, чтобы ты ухаживала за ним круглосуточно! Ты же измотала себя.
— Со мной все в порядке, правда. Небу намного лучше, когда я часто обтираю его влажным полотенцем.
— Бетси, ты… У тебя какое-то чувство к этому человеку?
Девушка стиснула в ладони расческу и отвела глаза.
— Я уважаю его. Он сильный… Борец… Нет, нет, я имею в виду не тело, а душу Неба.
— Он всего лишь полевой работник.
— Может, и так. — Лицо Бетси вспыхнуло. — Но он лучше многих домашних рабов, которых я знаю.
— Он же дикарь.
— Да, дикий… — призвалась девушка, — но зато гордый и отважный. Неб — не прирученный, как все здешние мужчины. В нем кипит настоящая жизнь.
Мередит пожала плечами. Не ее дело, если служанка влюбилась в этого африканца. Она лишь надеялась, что это чернокожее чудовище не обидит Бетси.
Девушка заметила странное выражение глаз Уитни и тихо сказала:
— То, что он свободен в душе, совсем не говорит о жестокости. Неб может быть ласковым, как ребенок.
Когда Бетси произносила эти слова, ее лицо светилось от счастья, и Мередит недоумевала, как далеко зашли их отношения. Конечно же, они не… Нет! Негр слишком ослаблен болезнью.
Уитни торопливо поднялась, удивляясь, что размышляет над амурными делами Бетси. — Надеюсь, ты права… А теперь мне нужно заняться кое-какой работой до завтрака.
Все занятия показались ей скучными; за трапезой совсем не было аппетита. Вообще все сегодняшнее утро она ощущала странное беспокойство.
После завтрака Мередит ушла в кабинет, который отделялся от остальной части дома, чтобы поработать над приходно-расходными книгами плантации. Дэниэл умел делать деньги, но терпеть не мог делать записи. Раньше этим занималась Анна. Она же и научила дочь сему искусству. Так что после смерти матери Мередит приняла на себя эту обязанность.
Вначале Уитни открыла регистрационный журнал, в котором записывались имена всех рабов и фиксировались жизненно важные события их существования. Например, такие, как рождение и смерть.
Она дописала имена трех чернокожих, что недавно приобрел Дэниэл, и на отдельном листе записала данные белого наемного работника. Подобных ему почти не было отмечено в книге, о чем свидетельствовала пустая страница.
Покончив с журналом, Мередит взяла гроссбух, чтобы зафиксировать суммы, которые мистер Харли заплатил за них, и товары, использованные для обмена вместо денег.
Приходно-расходные книги содержали всю историю плантации. В них регистрировались расходы на содержание фермы и дома и, естественно, все доходы. Многие сделки представляли собой прямой товарообмен и отмечались особым образом. Мередит вносила сюда все приобретенное для домашних нужд, вплоть до булавки, равно как и расходы на фермерское хозяйство. На листах отмечалась каждая унция риса и индиго, произведенная на полях, и цена. Ее отчеты были настолько полными, что она с одного взгляда могла сказать, кто из рабов владеет той или иной специальностью; кто является плотником, кто — столяром или просто полевым работником; Уитни могла точно перечислить, сколько фунтов свинины или бушелей зерна потребила плантация за тот или иной год. Она хозяйствовала придирчиво и скрупулезно, получая огромное удовольствие от проделанной работы.
В данный момент Мередит с головой погрузилась в проверку цифр за сентябрь. Неожиданно отворилась дверь, и в кабинет бочком вошел надсмотрщик.
— О, мисс Мередит, я не подозревал, что вы здесь. Думал, работает ваш отец. — Он улыбнулся.
Уитни взглянула на него, по какой-то причине сомневаясь в правдивости его слов. От присутствия Джексона у нее начинали бегать по коже мурашки, и она, насколько это возможно, старалась не общаться с ним. Он всегда вел себя с хитростью, и Мередит не доверяла надсмотрщику.
— Как видите, его нет. Предлагаю вам поискать его в доме.
Джексон и не подумал закрыть дверь с обратной стороны. Напротив, он прошел, улыбаясь, к столу.
— Ничего. Пожалуй, я лучше поговорю на эту тему с вами.
— В самом деле? — Уитни вскинула брови, стараясь вложить в сей жест всю надменность. Ей хотелось поскорее избавиться от этого докучливого собеседника.
— Ага, — Джексон совершенно не замечал ее недовольства. — Знаете, я долго думал о вас… Когда умрет Харли, вы останетесь беззащитной, а фермой будет некому управлять.
— Уверена, что пройдет еще достаточно много времени, прежде чем мистер Харли оставит этот мир. Когда сие случится, смею вас заверить, у меня хватит сил и на управление, и на заботу о себе.
— И все-таки… женщине нужен мужчина, мисс Мередит.
— Едва ли это является подходящей темой для широкого обсуждения, мистер Джексон.
— О! Я бы не хотел оскорбить вас. Нет, мэм. Просто я не привык к общению с леди и всему такому прочему.
