сожалеющий взгляд на прицел и «вдруг» неожиданно для себя обещаю ему, что если мы выберемся из этой вот передряги, то обеспечу «ветерану» полный «военный пенсион». Положу его куда-нибудь на полочку на самое видное и почётное место в штабе и даже пыль с него сам стану тряпочкой протирать. А «единичке» не менее торжественно гарантирую, что она и впредь останется «первой Леди» в эскадрильи и никто другой этого права у неё оспаривать не посмеет. Уф! Вроде бы договорился. Вот нихренасе? И что это со мной сейчас было? Наверное, нервное… Но да ладно. Как там Рене Поль Фонк мне советовал? «Сядь прямо и не ёрзай. Ты хорошо знаешь куда нацелены твои пулемёты вот и стреляй по курсу!» Так-то оно — да, всё верно, но вот только у меня сейчас не «курс», а скорее уж «направление» и мотает меня на этом «направлении» из стороны в сторону. Да так, что с большим трудом нивелирую все эти шараханья. Но вроде бы уже понемногу приловчился. Выбираю себе «центральную мишень» и навожусь на ведущего. Тем более, раз уж меня всё равно так сильно «штормит», то могу и ведомого случайно зацепить, но мне-то это вообще как-то без разницы.
Этих «хулиганов» заметил ещё в трёх километрах от себя, сейчас между нами осталось полтора, но вот что мне очень даже интересно. Если сразу после взрыва и пролёта по его «эпицентру» чувствовал у себя откровенный мандраж и меня ощутимо потряхивало, то вот сейчас, кроме огромной досады ничего не испытываю. Тут, понимаешь, у меня проблемы с самолётом, а приходится отвлекаться на каких-то недоумков, ничего не понимающих ни в лётной тактике, ни в мастерстве пилотирования. Неучи! Осторожно подправляю курс, стараясь держать самолёт ровно, но меня сейчас не столько даже предстоящая схватка с противником беспокоит, сколько мой двигатель. Как-то вот подозрительно он чихать и кашлять начинает, и это «Жу-жу» явно неспроста. Ого! Эти «орлы» аж с километровой дистанции огонь по мне открыли, ну да флаг вам в руки. Правильно, патронов много так чего их жалеть-то? Тем более, что за потерю своих бомбёров начальство всё равно шкуру спустит, так хоть оправдаться, мол «патрончиков не хватило», хотя вряд ли такая отмазка у них прокатит. Попадают по моему самолёту или нет, не имею ни малейшего понятия. Да и как тут в такой тряске это определить? Главное, что в меня самого пока что никто не попадает, но мне и всего того, что уже успел заполучить, вполне достаточно. Кровь из порезов по всему лицу ветром размазало, из разорванной губы уже и на шею под шарф затекло, но главное, весь правый рукав кителя уже от крови отсырел, это даже под регланом чувствую. Как и то, что слабость начинает подступать, а вот это уже совсем скверно, мне никак нельзя терять сознания, вначале надо ещё до дома долететь и на аэродром сесть!
Четыреста метров. Пора! Ещё три-четыре секунды и лобового «ДТП» не избежать. Нажимаю на гашетки и сразу газ до отказа, а ручку на себя. С трудом, но поддаётся. Расходимся с «Ньюпортом» в «притирочку», с разницей по высоте в десять-пятнадцать метров. Довольно усмехаюсь и провожаю взглядом падающий самолёт. Успел-таки заметить вражеского лётчика, обвисшего на привязных ремнях. Это вам «ключница» пристрелку делала, а я сам пристреливался! Правда было опасение, что после ударной волны прицелы сбились, но таки попал! Жаль что «Эрликонов» хватило только на два залпа, а правый «Виккерс» так вообще «даже не кашлянул», но зато левый и оба «Дарна» своё отработали на совесть. Меня мощно встряхивает на спутной воздушной струе и тут всё моё благодушное настроение разом испаряется. Двигатель самолёта тоскливо взвывает, раздаётся пронзительный визг, скрежет, какой-то стук под капотом и пропеллер проскрипев на прощание что-то матерное, почти сразу встаёт намертво. Пипец! Вал заклинило. Вот не зря то недавнее «жу-жу» меня так напрягало. Что-то было в нём «неправильное». Перевожу самолёт в горизонтальный полёт и осматриваю приборную панель. Высота почти девятьсот метров. Хм, всё-таки успел немного набрать. Вижу что трубка Пито тоже «накрылась». Стрелка скоростемера замерла у нуля и даже не думает шевелиться. Ага, стою… как в том бородатом анекдоте «о новом русском» на мерсе, мимо которого дед лихо на запорожце просвистел, под чей капот зять-реконструктор двигатель от «аэрокобры» присобачил.
Доктор в недоумении спрашивает: — А чего это Вы батенька, вдруг ни с того ни с сего, на ста км из машины решили выпрыгнуть?
— Так я о своём бизнесе задумался. Отвлёкся. А тут запорожец мимо меня на скорости промчался. Ну, думаю, стою! Открыл дверь, вышел…
Да. Нам бы здесь «Аэрокобры» тоже не помешали, только нет их ещё. Ну да ладно, шутки в сторону, но что сейчас-то мне делать? Тем более, что двигатель похоже начинает дымить всё сильнее, да и запах от сгоревшего машинного масла ощущается вполне явственно. Бензином вроде бы пока не воняет, но вот дым в нос лезет. Видимо маслопроводы где-то повреждены и масло из них попадает на раскалённые цилиндры. Так и до беды совсем недалеко. Закрываю кран подачи топлива, отключаю зажигание и осматриваюсь на местности. Оп-пачки! Сердце в груди радостно вздрагивает, глаза расширяются в счастливом изумлении, а брови непроизвольно лезут на лоб. И у меня сразу два взаимоисключающих вопроса. Первый — Это что, уже двадцать минут прошло что ли? А мне показалось, что всего-то один миг промелькнул! И второй: — Вот это нихренасе! А когда ж я до сюда успел добраться-то? Эти олухи из «группы расчистки» что, так и болтались всё это время возле «Бильбо-один»? За моей спиной остался ещё один, считай уже почти что «пригородный» крохотный посёлочек Лесама и от него по прямой до аэродрома «Бильбо-один» чуть более шести километров. Включаю рацию:
— Бильбо-один. Вызывает Француз, ответьте! — тишина в эфире.
— Бильбо-два. Это Француз. Ответьте! — и опять тишина…
Не слышно даже помех. Что за хрень? Машинально оборачиваюсь назад и ничего кроме мата на ум и язык не приходит. Антенны нет. Даже штырь крепления вырван «с мясом». А ведь нехило туда что-то прилетело, и это почти сразу за спинкой моего сиденья. Не, надо вот обязательно в церковь сходить и свечку за избавление от погибели в благодарность поставить. Вот только нет в Бильбао православных храмов, да и моём времени таких как-то не встречал. К тому же не знаю, какому святому или святой эти свечки ставить. Хреновенький из меня прихожанин, редко
