– И к тому же миссис Каллауэй столько знает о растениях! – воскликнула леди Овербридж. – Это так интересно! В Бакли она просто впала в неистовство, сэр. Я уверена, что вас привела в Девон наша скромная маленькая коллекция орхидей.
– Вовсе нет. Мне очень хотелось провести время в вашем обществе.
– Ах нет же, вы меня не обманете! Все знают, что орхидеи – ваша тайная страсть. – Ее хорошенькое личико озарила улыбка. – Я непременно покажу вам мои цветы!
Леди Уайтли надула губы.
– Все дамы занялись акварельными рисунками сада. Возможно, вы найдете наши усилия очень глупыми, но мы все в восторге от миссис Каллауэй.
Гай наклонил голову:
– Увы, я плохо разбираюсь в акварелях, хотя уверен, что смогу достойно пофехтовать с вашим мужем. Засим ваш слуга, леди Уайтли. – Он повернулся и повел леди Овербридж вверх по лестнице.
В гостевых апартаментах камердинер Гая уже ждал его с горячей ванной и багажом, но хозяйка дома никак не уходила; она прикасалась к безделушкам, украшавшим комнату, проверяла полотенца, словно хотела убедиться, что ему будет удобно.
Наблюдая за ней, Гай поежился: как бы ему не попасть из огня да в полымя! К счастью, второй вариант не так ядовит, так что при тушении он попытается быть несколько мягче.
– Надеюсь, мистер Деворан, вы извините нескромность леди Уайтли? – Аннабелла Овербридж бросила на него веселый взгляд. – Она не имела в виду ничего дурного.
– Все уже забыто, мадам.
Аннабелла поправила занавеси полога.
– Мы отвели миссис Каллауэй маленькую комнату рядом с детской. Она питается вместе с гувернанткой, и они прекрасно общаются друг с другом. Как вы думаете, это правильно? Мне бы очень не хотелось совершить какую-то неловкость.
– Неловкость?
– Если бы я действительно думала, что вы посетите нас, сэр, я поместила бы миссис Каллауэй поближе к вам. – Аннабелла отвела взгляд, и веки ее затрепетали; затем она указала в сторону лестницы: – Лорд Овербридж занимает комнаты в конце вестибюля, а моя комната здесь – следующая дверь рядом с вашей. Лорд Овербридж всегда настаивает, чтобы я размещала гостей как можно удобнее.
Гай едва удержался от смеха. Куда бы он ни пошел, ему неизбежно придется пройти мимо комнаты хозяйки дома.
В любом случае ему предназначалось провести вечер с этими хорошенькими дамами в экстравагантных платьях. Они будут окружать его, как множество распустившихся роз, в то время как Сара Каллауэй – странная, изящная орхидея – отправлена в детскую и обед ей принесут на подносе.
– Ваш муж крайне любезен, мадам, – холодно заметил Гай.
– Незамужние дамы и холостые джентльмены размещены в противоположном крыле, – поспешила добавить леди Овербридж, – но лорд и леди Уайтли имеют две комнаты по другую сторону лестницы.
– Благодарю вас. Мне бы не хотелось случайно забрести не в свою спальню.
Хозяйка дома потрогала свою жемчужную сережку, потом нерешительно поклонилась и вышла в коридор.
Закрыв за ней дверь, Гай подошел к окну и открыл его.
Он не сможет дойти до лестницы, не рискуя встретиться либо с леди Уайтли, либо с леди Овербридж, если кто-то из них задумает его подстеречь. К счастью, окно его комнаты выходило на каменный балкон, откуда вполне можно было перебраться на выступ стены.
Гай дышал свежим деревенским воздухом и осматривал окрестности. Морской залив, блестя, как серебряная лента, уходил на юг, к Ла-Маншу; к северу на горизонте виднелись возвышенности Дартмура. Неподалеку, ниже выложенных каменной плиткой террас, под затейливым мостом спокойно скользили лебеди.
В комнате позади него камердинер деликатно кашлянул, это означало, что ванна для Гая готова. Одежда для вечера также была выложена на кровати.
Гай услышал ее голос, когда шел на другое утро в теплицу для орхидей. Голос звучал холодно и натянуто, но все равно его сердце забилось быстрее.
Утро он провел в компании других мужчин, в то время как гостьи щебетали неподалеку.
Лорд Овербридж с красным от натуги лицом, что говорило о склонности к апоплексии, тщетно пытался не отставать от остальных мужчин в упражнении с рапирами. Лорд Уайтли фехтовал со страстью человека, чья жена в случае неудачи мужа не колеблясь будет аплодировать его противнику, а леди Уайтли, хорошенькая, как яблоня в цвету, угощала своих спутниц сверкающим остроумием.
Чтобы сохранить общественную гармонию, Гай позволил ревнивому супругу выиграть. Лотти Уайтли тут же отвернулась, в то время как среди незамужних девиц пробежал неясный говор, точно ветерок по ржи. Все явно считали, что мистер Деворан принес себя в жертву, что, конечно, было благородно, но уж очень досадно.
Разумеется, никто из них не знал о нетерпении, горевшем в душе Гая. Ему хотелось одного – наслаждаться обществом Сары Каллауэй, чувственной, таинственной и загадочной. Тем не менее, жажда видеть ее наталкивалась на ужасную мысль, что он балансирует на грани бесчестья, и одна только магия ее голоса способна заставить его забыть все выработанные с годами принципы.
Внезапно Гай увидел Сару и рядом с ней садовника.
– Вы заставили ее цвести таким образом? – спросила она. – Я никогда не видела их раньше, даже в оранжерее Блэкдаун-Хауса. Вы воистину большой мастер, мистер Пирс.
– Ну, если быть честным, мэм, это была скорее удача. – Голос у садовника был густой, с сильной вибрацией, присущей дартмурскому говору. – Здесь у нас очень тепло, и мы защищены от ветра, так что, может, все дело в этом.
Гай почти неслышно двинулся вперед. Сара наклонялась над двумя необыкновенными пурпурными цветками, под широкими полями соломенной шляпы ее волосы в тугих косах казались оранжевыми, а длинные зеленые ленты шляпы развевались над рукавами ее простого белого платья. Она и правда была похожа на орхидею, эта самая чувственная женщина из всех, кого он видел.
При звуке его осторожных шагов Сара подняла голову, румянец ее исчез, как отлив, однако глаза светились по-прежнему.
– Мистер Деворан, неужели это вы?
Садовник почтительно поклонился:
– Добрый день, сэр!
– Это мистер Пирс, – тут же пояснила Сара, словно они Гаем были близкими друзьями, которые только что расстались на несколько минут. – Он главный садовник поместья Бакли. – Сара торжествующе указала на цветы: – Посмотрите, что ему удалось сделать!
Гай пристально взглянул на цветы: их лавандово-красные лепестки роскошно мерцали в золотистой тени.
– Эта орхидея известна как рубиновогубая каттлея, – гордо сказал садовник.
– Благодарю вас, мистер Пирс. – Гай кивнул. – Просто великолепно!
Садовник покраснел, приложил руку к сердцу и вышел, после чего Сара села на мраморную скамью.
