стены. Два шага, разворот, три шага… Взгляд злой, на скулах играют желваки….
– Все серьезнее, чем я думал…
– Объясни… – я уже требую.
– Тебе не понравится…
– Вытерплю, – произношу я так язвительно, как только могу.
Он замирает, смотрит на меня пару секунд, снова отворачивается…
– Хорошо…
Шумно выдыхает, опирается руками на стол.
– Все, что касалось Регины, я поручал Гохе…
Выжидающий взгляд в мою сторону. Держу маску. Дальше что будет.
– И?
– И… – он ведет подбородком. – И все завалено… Он должен был проследить, чтобы она свалила за бугор и больше никогда тут не появилась. Она здесь. Он должен был ее найти после фееричного появления в моем офисе и не нашел, – Егор стискивает зубы и в прямом смысле слова скалится.
– Зачем ему это? – хмурюсь.
– Вот я тоже думал, зачем ему это… Ведь не нужно. Ведь нет смысла! И искал покровителя этой дряни среди одиноких и достаточно влиятельных мужиков… И, – он смотрит на меня, – кажется, нашел…
– Не-ет, – я кручу головой. – Ты хочешь сказать?!
– Если это он, то все сходится, Марусь! – Егор запускает руки в волосы, закидывает голову, смотрит в потолок. – Регина появилась в моей реальности ровно тогда, когда Федька повстречал свою Леру. Там с первых дней стало понятно, что это у него всерьез. Отец даже затевал со мной этот разговор… – Егор смотрит на меня побитым псом. – Это же на самом деле была его идея! Взять мой биоматериал и анонимную суррогатную мать и потом выдать ребенка за твоего!
– Так, – мне вдруг становится холодно, я обхватываю себя руками, шумно сглатываю, – то есть ты считаешь, что эта женщина – проект твоего отца.
– Очень похоже… Иначе какого черта я с ней не справлюсь?! – он зол. Он реально сейчас зол.
– И? – смотрю на мужа. – Какая у него цель?
– Наследство, – Егор устало садится на стул. – Сейчас права на капитал ушли к Федьке, – он смотрит на меня, – а отец получается при нем бедным родственником. Ты же видишь, – муж разводит руками, – даже вся недвижимость зарегистрирована на корпорацию. Дед был долбанным маньяком! – зло выплевывает Егор. – Или все, или ничего!
– Ты выбрал ничего, – произношу я тихо, садясь на табуретку рядом с ним.
– Но мой отец хочет все, – глухо отзывается Егор.
– А для этого ему нужен…
– Наследник.
Наши взгляды сходятся на Сашке, спокойно лежащем в своем шезлонге.
– Ему нужен даже не я, Марусь, – цедит сквозь зубы Егор. – Ему нужен он…
– Мы же не позволим… – у меня аж желудок сводит от страха.
– Мы сделали стратегическую ошибку, Маш, – тихо шепчет Егор. – Мы сбежали с поля боя, – он поднимает на меня виноватый взгляд. – Сейчас отец полностью владеет позициями. Он атакует, а мы защищаемся.
– Значит, – я вскакиваю, – мы должны это изменить!
Егор встает, медленно подходит ко мне почти вплотную.
– И в горе, и в радости?
Я внутри напряжена и вся вибрирую, как струна.
– И в богатстве, и в бедности? – продолжает нашу клятву Егор.
– Вместе! – шепчу я. – И никто не разлучит нас.
Резкий выдох! И тут же его губы на моих губах! Его рука на моей спине, на затылке.
– Маша, – шепчет, почти не прерываясь.
Молчу. Молчу, но не отталкиваю.
А он целует снова. Впивается. Настойчиво вторгается языком, втягивает в себя мои губы.
– Маша, – это уже звучит как просьба.
Касается губами скул, целует закрытые веки, виски.
– Маша…
Возвращается к губам, а у меня все рвется в груди.
Не могу без него. Медленно поднимаю руки, запускаю пальцы в его волосы.
– Не предавай меня, – шепчу.
– Никогда, родная.
– Егор! – слезы текут по моим щекам.
– Живу только для тебя, Марусь, – шепчет он.
И я вжимаюсь в его грудь, утыкаюсь носом в его шею. Мое тело сотрясается от рыданий, а Егор прижимает меня к себе, баюкает, словно ребенка.
И вдруг возмущенный крик.
Сашка, созерцающий все это, совершенно не понял, что происходит. Решил высказаться.
– Что? – смеется Егор. – Как это кто-то, кроме тебя, посмел ее тронуть?
Он подхватывает ребенка, но тот ясно дает понять, что хочет на руки ко мне.
– Вот ты деспот! – шутит мой муж.
– Весь в папу, – показываю ему язык я.
Полянский расплывается в улыбке. А мне в голову вдруг приходит дикая мысль.
– Егор, – я ошарашенно распахиваю глаза, – надо поехать в клинику.
– Зачем? – хмурится муж.
– Ну Федя с Лерой же девочку ждут?
– Вроде да.
– А по завещанию нужен мальчик.
– Ты думаешь… – он кривится как от боли.
– Твой отец вполне может это сделать! Даже если Федор и Лера решат беременеть сразу после родов, что вряд ли, то время еще есть, – пожимаю плечами. – Суррогатная мать, твой материал и вперед…
– Черт! – Егору, кажется, мерзко. Да и мне тоже. – Ты права. Сделаю это завтра же.
Он достает телефон, что-то набирает. Видимо, сообщение хозяину автомастерской… Потом поднимает на меня взгляд:
– Может, все же поменяем квартиру?
Егор
Мы договорились с Марусей, что я поеду в клинику, а она – к старухе Михницкой. Смешно, но эта старая дама вызывает во мне чувство спокойствия и надежности. И она точно не работает на моего отца.
Сейчас моя девочка должна быть в парке. У Елены Васильевны моцион: четыре тысячи шагов до обеда и столько же после. Как раз коляску накатают.
Я же забрал этот таз на колесах, в который отлично помещается коляска, три ребенка, стиральная машина и рояль, и еду в Москву. К центру планирования семьи и репродукции, в котором наблюдалась Маша.
По закону они не имеют права использовать мой материал вне заключенного договора. Но, зная моего отца… Я буду настаивать на уничтожении всего материала, находящегося в распоряжении клиники.
Милая дама на ресепшене настойчиво предлагает три вида чая и два вида кофе. Чуть не рычу на нее. Мне нужен директор центра.
Этот гад заставляет меня ждать. Кажется, минут семь…
Прохожу в кабинет, съедаю щедрую порцию улыбок и рукопожатий.
– Я хотел бы расторгнуть контракт и изъять свой биоматериал, – говорю категорично. – Мы с женой передумали.
– Ну что ж, – мужчина растроенно улыбается. Еще бы. Маруська сюда принесла целое состояние. – Если вы так категорично настроены.
– Более чем категорично.
– Хорошо, – еще раз улыбается директор. – Скажите, а вы решили прекратить сотрудничество с нашей клиникой по обоим контрактам?
П
23.03 Глава 31
Маша
– Нет, ну ты уничтожил? – переспрашивает Егора Елена Васильевна.
– ДА! – выкрикивает он.
Сказать, что он в бешенстве, ничего не сказать. Когда он приехал за нами, его просто трясло.
