показала на свой живот.
— З…здесь у нее кошачья б…башка с короной. Такой рисунок есть только у К…кошки.
— Спасибо.
— А д…дерево мы принесем тебе з…завтра, — сказала женщина, — н…нет, уже с…сегодня вечером. Не с…сомневайся. Оставим около двери твоей к…комнаты.
Глава 10
Агентство по найму персонала не нашло желающих трудоустроиться в наше кафе. Кошки сделали заведению Рябины «хорошую» рекламу. Сегодня мы снова работали вдвоем с Рябой. А вечером и хозяйка кафе перестала помогать мне: к тому времени она с трудом понимала, где находится, и что ей нужно делать.
До полуночи я даже ел на бегу. Предложил Рябине закрыть на сегодняшний день маленький зал (бывшую бильярдную), чтобы облегчить нам работу. Но та лишь одарила меня возмущенным взглядом.
«Надеюсь, это последний раз, когда ты вынуждаешь нашего принца столько работать», — сказал Ордош.
«Если у нас сегодня все получится, то последний», — ответил я.
Ордош сокращал поголовье городских крыс, чтобы не дать мне свалиться без сил. И с иронией пересказывал извлеченные из моей памяти пословицы и поговорки «о труде». Я несколько часов подряд выслушивал изречения о том, что труд сделал из обезьяны человека, и прочие «умные фразочки». Но не ругал колдуна и не вступал с ним в споры. Я понимал, что смогу продержаться до окончания смены только благодаря его заклинаниям.
Сегодня вернулась на свой пост в кафе Елка. И весь день радовала окружающих хорошим настроением. Но помогать нам с Рябой Елка не пыталась. Она без интереса наблюдала за моими метаниями по залу, развлекала поварих байками, строила глазки смазливым дамочкам — гостям кафе.
В конце дня Елка объявила мне о своем намерении снова ночевать в моей комнате. Не спрашивала моего мнения — просто поставила в известность о том, что будет ночью охранять. А когда я попробовал возразить, сообщила, что таково желание Гадюки.
Гадюка, кстати, по ее словам шла на поправку, уже утром пыталась встать с кровати.
«Нас записали в ценный актив, — сказал Ордош. — Что неудивительно: какой еще идиот будет так на них вкалывать?»
«Зачем она нужна нам в комнате сегодня? — сказал я. — Надо как-то от нее избавиться!»
«Не переживай, — сказал колдун. — У тебя есть я: придумаю что-нибудь. Она нам не помешает».
Елка явилась, когда я вышел из душа. Ввалилась в комнату без стука, бросила на пол матрас, в кресло — сумку. Вынула изо рта зубочистку и спросила:
— Чо, принесли девки твое дерево?
Я указал на липу, которую несколько минут назад прислонил к стене в углу комнаты. Я обнаружил ее у своей двери, когда пришел после работы. Кто-то обмотал дерево веревкой, прижав ветви к стволу. Деревце срубили совсем недавно: листья еще не увяли.
— И чо ты собираешься с ним делать? — спросила Елка.
«Я бы и сам хотел это знать», — сказал я.
«Я все объясню, когда окажемся у Кошки, — сказал Ордош. — Оно нам нужно. Ты сам в этом скоро убедишься».
«А сейчас объяснить нельзя?»
«Сейчас — нет. Ты после поймешь, почему».
— Посажу, — сказал я.
— Просто посадишь?
— Да.
— Ну-ну. У него же корней нету!
— Вырастут, — сказал я.
— Серьезно? Накой тебе это сдалось? Это как-то связано с Липой?
— Никак не связано, — сказал я. — Всегда мечтал посадить дерево. С детства.
— Ясно. Прикольно. Не забудь поливать чаще.
Я погасил свет, проигнорировав предложение Ордоша полюбоваться на устроенный Елкой стриптиз. В течение получаса мы с Елкой вели разговоры ни о чем. А потом я изобразил спящего.
Я слышал, как Елка ворочалась на матрасе, зевала. Едва не пропустил момент, когда Ордош метнул в нее заклинание.
«Поспи, красавица, — сказал он. — Приятных снов».
«И сколько она будет дрыхнуть?» — спросил я.
«С гарантией — часов пять, не меньше. Для нашей цели — вполне достаточно».
* * *
Мы решили ограбить Кошку. Предложил эту авантюру я. Ордош согласился, хотя и признался, что предпочел бы «снять с кошек шкурки», а не просто грабить.
«Толку от их шкурок? — сказал я. — А деньги нужны».
Ордош ежедневно мне твердит, что существует множество способов раздобыть деньги, не расходуя драгоценное время на неинтересную работу. Признаюсь честно, его слова звучат разумно. Но за долгую жизнь я так и не научился поступать вразрез со своей совестью. А та утверждает, что отнимать что-либо у других — подло, неправильно. Даже завидую Ордошу, который давно избавился от подобных предрассудков!
Смерть Липы огорчила меня. Расстроила она даже Ордоша, хотя тот и пытался этого не показывать. За дни, что прошли с момента нашего с Липой знакомства, мы с ней не стали друзьями. Но в будущем вполне могли бы подружиться. И потому поступок кошек я расценил, как грубое вторжение в мое личное пространство, пощечину лично мне. Мое эго требовало мести. На это же намекал и Ордош.
Мысли о нехватке денег, злость на кошек, усталость от работы — все это бурлило во мне, не давало покоя.
И вскоре превратилось в идею ограбления.
«Ты все еще уверен, что хочешь это сделать?» — спросил Ордош.
«Уверен».
«Кошки такого не простят. Рано или поздно они узнают, кто их обидел».
«И что с того?»
«Нам придется либо убить их всех, либо сваливать из города».
«Отправимся к морю, — сказал я. — Или еще куда-нибудь. С деньгами мы сможем устроиться где угодно».
«Не проще ли было бы ограбить вечером кафе, а не кошек?» — спросил Ордош.
«Рябину я грабить не буду. А кошки… этого заслуживают».
Я шел по ночному городу, кутаясь в красный плащ и накинув на голову капюшон. Под плащом прятал сумку на длинной лямке, которую надеялся наполнить в доме Кошки.
Дерево в моей руке походило на посох, какие принято носить в мире Северика. Бездомные собаки, увидев его, переходили на другую сторону улицы. Ордош все еще не признался, зачем оно ему понадобилось.
Встречая прохожих, я опускал голову, пряча лицо. Для этого и накинул подаренный Елкой плащ — чтобы не показывать всем и каждому свою мордашку. Но заглядывать мне в лицо никто и не пытался: люди мне по пути встретились редко, реже, чем собаки.
Маршрут этой ночью я преодолел почти тот же, что и прошлой. Вот только теперь я проделал его пешком. И в одиночестве, если не считать бубнившего в моей голове Ордоша.
Я стоял около металлического забора, рассматривал облицованный красным кирпичом дом.
«В сарае у ворот кто-то есть», — сказал Ордош.
«Одна?»
«Да. Не спит. И еще две собаки. Большие».
«Пообещай, что не станешь ее убивать», — сказал
