Хочется кричать от бессилия, разрывая горло. До хрипоты. Какая я жалкая. Ничего не могу сделать! И еще эта оглушительная давящая тишина! Ручка и осколок — жалкая попытка удержать контроль над ситуацией, иллюзия власти в этом пугающем заточении.
Внезапно тишину прорезает щелчок открывающейся двери. Сердце бешено колотится в груди. Я замираю, прислушиваясь. Показалось? Тихий шорох… И ручка совершенно бесшумно начинает медленно-медленно опускаться вниз!
Пальцы судорожно сжимают осколок. Готовлюсь к встрече с ним. Это Ольховский… Ольховский. Я уже представляю, как он показывается на пороге, как змеится на губах ядовитая, отвратительная усмешка, как в руках он сжимает веревку…
Но спустя секунду дверь слегка приоткрывается, в комнату по полу заезжает красный пластмассовый поднос, а на нем чего только нет! И черешня, и персики, и черри, и кубики сыра, и ломтики копченого мяса, хлеб, как оно все поместилось?
Но сейчас меня волнует не это. А тот, кто мне все это принес.
— А ну подождите! Вернитесь немедленно! — рвусь я к двери, не видя другого выхода, кроме как неуместных надменных приказов. — А воды принести?! И побольше! Или хотите, чтобы я здесь загнулась от жажды?! А еще мне холодно! Неужели не нашлось приличного пледа?! Это просто возмутительно!!!
Дверь замирает.
Не в моем положении диктовать условия, и все же… ведь работает!
Пряча осколок в складках рубашки, я несусь ко входу и дергаю ручку на себя. В дверном проеме застывает фигура того самого водителя, который привез меня сюда. Щетина делает его лицо еще безобразнее, чем я запомнила. Неосознанно я сильнее сжимаю пальцы, и в ладонь впивается острие. Выдыхаю, стараясь расслабить трясущуюся руку. И вновь требую:
— Чего еще тебе? — грубит мужчина, но я иду ва-банк.
— За эти крохи спасибо, конечно, но мне нужно в туалет! И побыстрее! И вообще! Тебе Илюша голову снесет, когда узнает, как ты со мной общаешься!
Мужик опешил. Глядит на меня так, словно мечтает удавить.
— Ну и что смотрим?! — продолжаю измываться. — Шевелим колготками! Тут санузел есть вообще?
Я сама себя не узнаю, готова потерять сознание, но стою, не шелохнувшись, и жду реакции похитителя, одновременно разглядывая и запоминая его лицо. Над верхней губой справа — двойной шрам. Необычный такой.. буквой У. Лицо у мужика худое и осунувшееся, а еще на шее едва заметные чернильные следы. Ну точно, татуировка! Только темные линии исчезают под горловиной: и не рассмотреть! Одежда обычная: черные джинсы и черная футболка не первой свежести.
— А ты ничего не перепутала, привереда…
— За разговором следи, — высокомерно задираю нос. — Илюша если узнает, что ты меня голодом моришь и заставляешь ночевать в ледяной комнате, он с тобой знаешь что сделает?
Мужика так перекосило, что он с ненавистью делает шаг в мою сторону.
— Хоть пальцем тронешь, он тебя закопа-а-е-ет, — произношу нараспев с издевкой. И тут же незаметно сглатываю, искренне надеясь на свой актерский талант.
— Очень сомневаюсь… — неуверенно роняет мужик, а я додавливаю, сама не веря в то, что он ведется.
— Абы кого вишней с персиками не кормят. Игры у нас такие, понял? В прекрасную пленницу и огнедышащего дракона. Поэтому руки в ноги, и быстро показываешь, где тут есть туалет.
Мужик некоторое время раздумывает, чешет макушку и неприятно кривит губы, но я уже чувствую, что этот раунд остался за мной.
— Ладно…, — обдает меня волной осязаемого презрения. — Пойдем.
Я уже готова запоминать обстановку и все входы-выходы.
— Иду. И скажи-ка, когда Илья приедет? Мне здесь скучно.
— А я почем знаю? Сказал, как освободится.
Крещусь мысленно. Очень надеюсь, что освободится «Илюша» еще не скоро…
Глава 28
ДЕНИС
— Да как так-то?! — в сердцах возмущаюсь я. Быть такого не может, чтобы совсем ничего подозрительного! Никто ничего не видел и не слышал. На камере не засветилась ни она подозрительная машина. Я могу лишь предположить, что Настю оглушили и вынесли через второй выход.
— Дэн, ну ничего, сам же видишь, — печалится Никита, нахмурив брови. Записи с камер видеонаблюдения нам удалось раздобыть, но настройка ракурса оказалась не слишком удачной. — У меня тут возник еще один вариант. А если ее не вывозили никуда?
— То есть?…
— Да. А вдруг она где-то здесь. В одной из квартир.
— Об этом я не думал. Но наверняка бы она попыталась разнести там все в щепки. И устроить такой шум, что соседи точно вызвали бы соответствующие службы.
Вариант вроде имеет шанс на существование, но зная мою Настю… Мне кажется, что ее все же вывезли куда-то. Просто по камерам отследить ничего так и не удалось.
Соседка — Зинаида Михайловна — божий одуванчик, вся перепуганная и бледная. Распространяет слухи по подъезду, соседним домам и телефону черт знает куда. Я, кстати, ее даже вспомнил: она из тех, кто вечно сидит на лавочке и пытается высматривать нечто сенсационное.
В общем, пока мы делаем что можем, Никитосу я не говорил, что просил о помощи еще и Огнева. Но результата все равно пока нет. Слишком мало времени прошло. Но нужно ведь что-то придумать!
Я тяжело вздыхаю, запуская пятерню в волосы. Отчаяние подкрадывается незаметно, окутывая липким страхом. Каждый час промедления уменьшает шансы найти Настю непострадавшей. «Нужно действовать, нужно действовать!» — твержу я себе, пытаясь унять дрожь в руках.
Куда ее могли спрятать? А вдруг, и правда, поблизости? Что-то внутри меня восстает против этой версии. Чердаки и подвалы точно проверять бессмысленно, но сделать это необходимо. Не веря в успех, но понимая, что нельзя упускать ни одной возможности, мы с Никитой разделились: он отправился повторно опрашивать жильцов верхних этажей, а я, вооружившись фонариком, двинулся в мрачный подвал. Уверен, Насти здесь нет, и не было. Но вдруг я найду что-то, что сможет навести на след?
В подвале сыро и пахнет плесенью. Скрипят старые трубы, в углах темнеют силуэты, похожие на призраков. Прохожу вдоль стен, заглядывая в каждый закуток, с каждым шагом все больше убеждаясь в тщетности своих усилий. Ничего. Ни-че-го. Лишь пыль, паутина и неприятный запах. Поднимаясь на чердак, я чувствую себя выжатым лимоном. Не физически. Но морально я раздавлен, потому что однозначно делаю что-то не то.
На чердаке чуть светлее, но не менее неприятно. И снова ничего. Возвращаюсь к Никите, отмечая растерянность друга. «Ничего», — читается на его угрюмом лице.
— Дэн, ну даже в администрацию проникнуть не удалось. Я не знаю, что тебе посоветовать, дружище. Не подкопаться.
Я не сдамся. Нужно придумать что-то еще. Любой ценой.
Связаться с самим Ольховским не получилось. Даже у Огнева. Зато получилось распространить информацию по каналам СМИ и в полицию. Очень надеюсь, хоть это поможет. А вдруг кто-то увидит Настю. Мне отчего-то видится загородный дом. Такой… высокий, на отшибе, окруженный высокими деревьями, словно демон, выглядывающий из преисподней, чтобы подглядывать за грешниками. А возможно, это просто плод моего больного воображения. Если ее привезли туда, то явно на машине. Какая, когда конкретно, черт его знает!
Это просто какой-то позор! Когда знаешь почему! Знаешь, для чего! Знаешь, кто именно! Но ничего не можешь сделать!
У меня звонит телефон, я от напряжения буквально подпрыгиваю. Я как собака реагирую на любой звук и шорох, и самое отвратительное — это сидеть и ждать. Потому что у нас даже представления нет, куда ее могли деть!!!
Рассерженным взглядом мажу по экрану, и лишь отмечая имя Огнева, кидаюсь принимать вызов.
— Денис, — начинает он без лишних слов. — Я подключил своих ребят. Есть идея. Нам надо встретиться и обсудить. Желательно поскорее, чтобы согласовать действия.
— Я подлечу, куда скажешь.
— Давай в ресторане у Тео, — и называет ориентиры.
— Понял. Сейчас гляну по навигатору, сколько ехать.
— Давай-давай. Не задерживайся.
