Читаем без скачивания Марсельская авантюра - Питер Мейл

— Он перед вами.

— Вы? Но это невозможно. Вы же с ними знакомы. Они вас узнают.

— Вряд ли, если на мне будет маска, перчатки, очки, белый костюм и шапочка, как у хирургов. Они увидят только мои брови.

Ребуль задумчиво потер подбородок:

— Возможно. Но голос? Они узнают ваш акцент.

— А я не стану говорить по-английски. Вернее, я вообще не буду с ними говорить. Этого не потребуется. У меня есть секретное оружие.

— Какое?

— Двуязычная медсестра.

Городок Кальви, в котором согласно легенде родился Наполеон, — один из самых красивых на острове. Построенная на мысе шесть веков назад крепость возвышается над узкими извилистыми улочками, с которых открывается великолепный вид на море. В небольшом баре на одной из них Сэм и Ребуль договорились встретиться с братьями Фигателли.

«Пуркуа па» выглядел так же, как сотня других баров на Средиземном море: рыбацкие сети, футбольные плакаты, на стене в рамочке — фотография Джонни Холлидея[59] с автографом, телевизор с плоским экраном и несколько прекрасных старинных зеркал, через сероватую поверхность которых на них, казалось, смотрело само время. Этот бар братья выбрали потому, что он им принадлежал и в нем имелось удобное подсобное помещение, в котором они могли спокойно поговорить.

— Вы пришли первыми, — сообщила девушка за стойкой бара Сэму и Ребулю. — Но они уже едут. Пройдите за мной, пожалуйста.

Она провела их в небольшую комнату, наполовину заставленную ящиками с пастисом и корсиканским виски. Из всей обстановки — только простой деревянный стол с четырьмя стульями. Пока они рассаживались, девушка вернулась с двумя чашками кофе, двумя рюмками и бутылкой из темно-зеленого стекла с написанной от руки этикеткой «Фло и Джо».

Ребуль заметил, что Сэм поглядывает на бутылку.

— Это myrte, — объяснил он, — местный ликер. Его производят из мирта. Здесь его иногда называют «завтраком рыбака». — Он наполнил рюмки и вручил одну Сэму. — Выпьем за Элену и ее скорое возвращение.

Сэм осторожно глотнул. Ликер был густым и сладким как мед, немного терпким и очень крепким.

— Хорошо, — одобрил Сэм. — Они сами его делают?

Ребуль так и не успел посвятить его в тайны изготовления ликера, потому что в этот момент дверь открылась и в комнату вошли братья Фигателли; каждый держал в руках по увесистой сумке. Они набросились на Ребуля с таким воодушевлением, что даже испугали Сэма: тискали его, целовали, обнимали и хлопали по всем местам.

— Сису, до чего приятно тебя видеть! Куда ты пропал? Что у тебя за дело? Как зовут твоего друга?

Ребулю наконец удалось представить Сэма, и каждый из братьев едва не раздавил ему руку. Мускулистые, крупные, черноволосые и синеглазые — сочетание, которое иногда встречается на берегах Средиземного моря, — они показались Сэму людьми опасными и ловкими. «Серьезные ребята», как сказал о них Ребуль.

— У нас не очень много времени, — сказал Франсис, взглянув на часы. — Вы принесли полицейскую форму?

Братья кивнули.

— Хорошо. Тогда постараюсь быть кратким.

Через полчаса они уже вчетвером ехали в аэропорт. На Сэма произвело впечатление то, как братья вели себя во время брифинга: они внимательно слушали, ничему не удивлялись и задавали только уместные вопросы. Только теперь он немного успокоился и позволил себе надеяться на лучшее. Оставалось договориться с медсестрой.

Он позвонил ей из самолета:

— Дафна, это Сэм. У меня тут серьезная проблема. Вы не могли бы подъехать ко мне домой примерно через час?

— Во что вы впутались, шалун? Конечно, я приеду.

Дафна Перкинс повесила трубку и даже порозовела от приятного предвкушения. Сегодня вечером она собиралась в гости к друзьям, там ее ждал вист и скучные разговоры, но Сэм наверняка предложит что-то более увлекательное. У него вообще очень интересная жизнь. Такой озорник.

Элена пошевелилась, открыла глаза и попробовала сесть. Голова кружилась, к горлу подступала тошнота, во рту совсем пересохло, а в глазах все двоилось. Она даже не заметила, что в темной каюте рядом с ней кто-то сидит, и едва почувствовала, как в руку вонзилась игла. Через минуту она опять спала.

— У вас не найдется бутылочки портера, дорогой? На улице такая жара.

Сэм заглянул в холодильник. Портера там не оказалось, зато было немецкое пиво. Сэм налил его в бокал и поставил перед Дафной. Она сделала большой, долгий глоток и удовлетворенно вздохнула:

— Вот так-то лучше. Спасибо, мой дорогой. Дорога раскаленная, а в моем бедном «ситроене» нет кондиционера. — Она еще раз глотнула и промокнула губы кружевным платочком. — Ну, теперь говорите, что у вас произошло.

Выслушав рассказ, Дафна сжала губы от негодования.

— Какие негодяи! — воскликнула она. — Высечь бы их хорошенько! Бедная, бедная девочка. Чем я могу вам помочь?

Сэм подробно рассказал ей о подготовке к спасательной операции.

— Врачом буду я, — объяснил он, — но в этом и заключается проблема. Я могу изменить внешность, но не могу изменить голос. Поэтому я буду изображать французского врача, который ни слова не говорит по-английски. Тут в игру вступите вы: исполните роль медицинского работника, моего ассистента, а заодно и переводчика. Проще говоря, будете сестрой Перкинс, правой рукой доктора. — Он вопросительно посмотрел на нее. — В том случае, конечно, если вы согласитесь.

Дафна просияла, и другого ответа уже не требовалось.

— Как интересно! — воскликнула она. — Разумеется, я согласна.

— А у вас, случайно, не найдется формы медсестры?

— Давно уже мужчины не задавали мне подобных вопросов, — вздохнула она, чуть поджав губы. — Нет, формы у меня нет, но я могу попросить ее у подруги, которая работает в «Ла Тимон». Это большая больница, там всего много. А стетоскоп тоже захватить?

— Не помешает, — кивнул Сэм. — Возьмите два.

Они договорились, что Дафна вернется часов в девять, а в десять они отправятся в Старый порт. Наблюдая, как она выезжает за ворота на стареньком «ситроене», Сэм мысленно салютовал ей. Неудивительно, что Британская империя продержалась так долго, раз в ней рождаются подобные женщины.

Филиппа и Мими Сэм застал у бассейна. Закутанная в одеяло Мими спала в шезлонге, а Филипп в воде делал предписанные врачом упражнения. Увидев Сэма, он, морщась от боли, выбрался на бортик.

— Очень странно, — пожаловался он, — в воде могу двигаться как угодно, а на суше… уу-ух. — Он снова поморщился. — Как дела?

— Медсестру я завербовал. Это мисс Перкинс, которая переводила презентацию. Потрясающая женщина. Приедет сюда в девять со всей амуницией. Если хочешь, можешь попросить ее померить Мими температуру.

— А твоя форма?

— За ней поехал Оливье. Двое корсиканцев тоже подтянутся сюда в девять. Уедем все вместе. Если мы сядем в катер сразу после десяти, то попадем на яхту как раз между ужином и отбоем. Думаю, это самое лучшее время. Если повезет, все они будут пьяны.

— А место для журналиста-инвалида в катере найдется?

— Даже не мечтай. Просто взгляни на это с другой стороны: ты получишь потрясающий сюжет, даже не замочив ног.

17

Теплый и тихий марсельский вечер сулил ясную, безветренную ночь. Хороший знак, подумал Сэм. Строя планы, можно предусмотреть все, кроме погоды. В открытом катере дождь и завывающий мистраль могут здорово испортить настроение пассажирам, а видит бог, у их экспедиции хватало проблем и без того.

Он взглянул на часы: восемь тридцать. Пожалуй, пора превращаться в доктора Жину, специалиста по тропическим инфекциям. Он зашел в спальню, где на кровати уже было разложено все его облачение, добытое Ребулем: белые хирургические штаны и куртка, белые резиновые туфли, белая хирургическая шапочка, маска и потертый докторский чемоданчик. Рядом лежали две покупки, которые Сэм сам сделал этим утром: новейшая модель измерителя освещенности вроде той, что используют профессиональные фотографы, и пара тяжелых очков в черной оправе с простыми стеклами.

Сэм разделся. Интересно, полагается ли настоящему врачу носить какое-нибудь специальное, одобренное медицинскими властями белье? Черт его знает. Он надел костюм, маску, очки, шапочку и подошел к зеркалу. Резиновые туфли неприятно скрипнули по паркету. Из зеркала на него смотрел незнакомец. Сэм почувствовал прилив адреналина. Осталось уже немного.

Он проверил содержимое чемоданчика. В нем было достаточное количество градусников, чтобы измерить температуру всего экипажа, несколько пар латексных перчаток, фонарик, запасная маска и полдюжины заряженных шприцев. Во втором отделении чемоданчика имелись бинты, марлевые повязки, антисептик и стетоскоп. Сэм был готов ко всему. Оставалось только найти пациента.