меня так уставился?
— Просто подумал, чего мы торчим здесь, в коридоре?
— Разгова-ариваем, — весело пропела Фаэлина, затем грациозно развернулась в сторону выхода и зашагала вперёд. — Пошли! Покажу тебе секту.
Далеко она не ушла. Из поворота в другой коридор вышла низенькая девушка с очень узнаваемыми, немного растрёпанными светлыми волосами. И вышла достаточно вовремя, чтобы столкнуться с Фаэлиной.
— Ай!
— Простите, глубокоуважаемая! — как-то не особо естественно воскликнула Лисса, потирая ладонь.
Удар от резкого столкновения пришёлся куда-то в район локтя — судя по тому, как скривилась и затрясла рукой Фаэлина, локтевой нерв здорово стрельнул.
— Да всё нормально, уже проходит, — с неловкой улыбкой произнесла Фаэлина. — О, ты тоже новенькая? Меня зовут Фаэлина. Мы, кстати, соседки, если я правильно помню.
— Очень приятно. Я Лисса, — девушка кивнула и покосилась в мою сторону.
Я слегка улыбнулся, кивнул ей и подошёл ближе.
Лисса выглядела так, будто только что приняла душ или собиралась идти спать: немного взлохмаченные волосы и растерянный взгляд.
— Ладно, я пойду, наверное, — Лисса натянуто улыбнулась и пошагала прочь. Мы же с Фаэлиной отправились на улицу.
— Интересная девчушка, — сказала Фаэлина уже в холле, потирая локоть. — И надо же было умудриться в самый нерв попасть…
— Да уж, весело, — согласился я, чтобы что-то сказать.
Когда мы вышли из здания, нас встретил мягкий вечерний свет. Местность перед общежитием утопала в предзакатном покое. Ученики отдыхали на скамьях и траве, обсуждая прошедший день, а слуги были заняты своими делами: одни зажигали факелы, чтобы осветить дорожки, другие убирали оружие и тренировочные снаряды с прилегающих площадок.
В воздухе витал лёгкий аромат цветов, исходящий из клумб неподалёку. Доносились разговоры слуг и редкие взрывы смеха.
— Какие планы? — спросила Фаэлина, будто это я её вытащил на прогулку. — Будем любоваться на пустой плац или попробуем завлечь клиентов на твой масляж?
— Массаж, — поправил я с лёгкой улыбкой. Кто бы сомневался, что сей факт останется сокрытым… — А ты откуда знаешь?
— Я, вообще-то, самолично наблюдала, как ты надрывно кричал и обещал всем мышцы намять. Обычно у нас это воспринимают как угрозу, но ты как-то невинно и беззлобно это кричал. Я подумала, что ты на солнце перегрелся, пока тебе за работу серебряш не выдали.
— Да, надо будет поработать над словами. Кстати, если тебе интересно, я могу показать…
— Нет-нет-нет, — резко запротестовала Фаэлина и отмахнулась от моего недосказанного предложения. — Себя я так мять ни за что не дам. Видела я, как ты нашего дядьку ногами топчешь. Я девушка, со мной аккуратнее нужно.
— Вообще-то…
— Нет, и точка! — Отрезала девушка и посмотрела на меня решительным и гордым взглядом. — Хотя, если тебе прям хочется, могу подруг поспрашивать. Может, среди них и будут те, кто согласятся.
Я тоже отмахнулся. Массаж себя еще разрекламирует, в этом я уверен.
— Тогда давай просто пройдемся, и покажешь секту, как хотела. По пути расскажу о своем испытании.
И я рассказал. Сдержанно, без прикрас.
Фаэлина особенно удивилась, когда я упомянул Лиссу, подмечая, какая девушка смелая, хотя поначалу казалась просто жертвой, которую пощадил добрый мальчишка.
— У меня было не так интересно. Всё испытание мне приходилось бороться больше с собой, нежели с другими кандидатами, — вздохнув, произнесла Фаэлина.
И она рассказала свою историю. Год назад, будучи кандидатом, она прошла испытание иллюзиями, которое оказалось гремучей смесью жути, придуманной наставниками, и её собственных страхов. Началось всё тоже после забега вдоль реки, правда, в другую сторону. Девушка не вдавалась в подробности насчёт увиденного, но говорила с явным волнением и ёжилась.
— Мне иногда кажется, что не помоги я Лиссе, то она всё равно добралась бы до финиша, — поделился я мыслями. — Доскакала бы на одной ноге или добежала, преодолевая боль.
— С чего ты так решил?
— Я видел, как она сражается, видел её поступки. А ещё звери появились почти сразу после её падения, так что она несильно бы и отстала от остальных.
В разговорах мы дошли до забора, через который можно было увидеть ту самую закрытую секцию. Теперь, правда, эта секция перестала быть для меня закрытой.
Солнце уже намеревалось скрыться за горизонтом полностью. В небо поднимался густой столб дыма, судя по всему — из печной трубы зельевара.
— Ты эту лавку едва ли не прожигаешь взглядом, — с улыбкой сказала Фаэлина, касаясь пальцами камней ограды. — Нацелился на эликсиры?
— Хочу поговорить с зельеваром. Может, напроситься в ученики.
Её улыбка слегка угасла. Фаэлина даже наклонила голову чуть вбок, как будто пыталась понять, правильно ли расслышала.
— К Сталевару? — переспросила она. — Интересный выбор для первого дня в ранге ученика. Большинство новичков бегут в оружейную или пытаются выпросить у наставников дополнительные тренировки, а ты стремишься к зельям?
Я пожал плечами.
— У всех разные интересы. Иные зелья могут быть полезнее оружия.
Она внимательно посмотрела на меня, и на её лице появилась хитрая улыбка.
— Ты отличаешься от остальных. В первый день подошёл ко мне и попросил показать тут всё, потом эти твои пассажи…
— Массажи.
— Пускай. Слушай, если хочешь побеседовать с зельеваром — твоё дело. Но учти: он не самый дружелюбный человек в секте.
— Ты знаешь его? — спросил я.
— Нет, видела пару раз. Он очень нелюдимый, смотрит на всех надменно, хотя, может, мне и кажется. А еще о нем ходят всякие жуткие слухи.
— Прямо-таки жуткие? — подначил я девушку.
— Говорят, он создаёт эликсиры, которые могут превращать людей в монстров. Настоящих монстров. И не таких, что можно вылечить или вернуть обратно, а тех, которые теряют себя навсегда. А что, если он кому-то давал такой препарат без ведома? В секте уже много историй про него напридумывали.
Я прищурился, оценивая её слова. В её голосе слышалась искренняя тревога, но я не мог знать, насколько эти слухи являлись правдой, как и она. Только вряд ли человека, который травит своих, стали бы держать в секте.
— Признайся, ты сама это придумала?
Фаэлина покачала головой и нервно рассмеялась.
— Даже адепты, более близкие к закрытой части секты и наставникам, рассуждают о зельеваре недобро. Они говорят, что он слишком хорош в том, что делает. Его боятся многие наставники. Говорят, он знает вещи, которые другим
