Секта станет вашей опорой, а вы — опорой секты. А сейчас прошу за мной.
Он говорил вежливо, но в его тоне чувствовалась строгая нотка. Казалось, он оценивал каждого. Или же этот изучающий взгляд мне просто мерещится после испытания.
Наставник повёл нас по территории секты. Мимо ухоженных дорожек и аккуратных, уже ставших немного знакомыми зданий, мимо слуг с корзинами и мешками, мимо практиков, которые смотрели на нас с легким любопытством людей, давно прошедших этот путь.
Я вдруг заметил двух беседующих о чём-то мужчин и понял, чем они привлекли моё внимание: мой несостоявшийся клиент по массажной практике — практик-здоровяк, который грозился меня завязать в узел — разговаривал с моим первым (и пока единственным) клиентом, ещё более здоровым. Больший здоровяк увидел меня и приветственно помахал рукой. Его недружелюбный собеседник тоже меня узнал, удивлённо повёл бровью и о чём-то спросил первого. Тот сразу же начал что-то энергично объяснять, размахивая руками и время от времени указывая на меня.
Вот и пошла народная молва.
— Как-то всё слишком скромно, — прошептала Лисса, хватаясь за мою руку еще крепче. — Такое чувство, что мы просто очередная партия — свежая кровь.
— Но ведь так и есть. — Я хмыкнул и пожал плечами. — Будут ещё эти торжества и даже праздники, уверен. Мне Фаэлина говорила, что их на плацу проводят иногда.
— Кто такая Фаэлина? — поинтересовалась как бы невзначай Лисса.
— Она провела мне небольшую экскурсию по секте на второй день, — ответил я спокойно, хотя уже чувствовал, как Лисса всячески пытается скрыть свой интерес и нотки ревности.
Девушка промолчала.
А когда мы прошли дальше, стало понятно, что девушка ошиблась: на плацу что-то всё же готовилось.
Сцена для наставника с трибуной стоит на прежнем месте. Слева и справа от сцены выстроились практики, распределённые по цвету одежды. Сопоставив одежду и возраст, я пришёл к выводу, что чёрный цвет — ученики, синий — старшие ученики, чёрную одежду с длинными рукавами и элементами лёгкой кожаной брони, похоже, носят адепты.
Зуго ловко взобрался на сцену и, посмотрев на нас, попросил построиться.
На этот раз мне не пришлось снова подбегать к каждому и говорить, как и где встать. Все дружно выстроились вдоль начерченной линии. Вряд ли люди умнеют так быстро. Скорее всего, отбор через испытание работает так хорошо, что в конце остались только самые сообразительные, да и скоординироваться десятку человек проще, чем сотне.
— Итак! Ученики секты Тьмы, — обратился к нам наставник Зуго, чеканя слова. — Сейчас выступит настоятель — Свен Дэй. Кое-кто из вас прибыл сюда с запада и наверняка наслышан об этом великом человеке. Кто не знает мастера Свен Дэя, прошу проявить уважение и внимательно слушать всё, что он вам скажет. После его речи слуги отведут вас в дом учеников, где вы сможете привести себя в порядок. Никаких разговоров! Никаких лишних движений! Поприветствуйте настоятеля, как положено.
Зуго замолчал и шагнул назад на край сцены, освобождая трибуну. Его взгляд обежал нас всех, словно предостерегая.
Кто-то справа от меня тихо шепнул:
— Свен Дэй? Он настоящий?.. Ну, то есть это он, глава секты? — кажется, это сказал один из тех мрачных «братьев», сидевший рядом с нами в повозке.
— Помолчи, пожалуйста, не сейчас, — прошипел второй «брат».
— Заткнулись все! — а это уже Жулай пытается играть в начальника.
Пока все ожидали выступления главы, я осмотрелся. Практики перед нами: ученики, старшие ученики и адепты выглядели, как каменные статуи. Стояли по стойке смирно и все как один смотрели вперёд пустыми взглядами.
Свен Дэй появился из-за спин выстроенных в несколько рядов практиков. Он был очень худым и настолько высоким, что казался великаном.
Он выглядел иначе, чем я ожидал. В моём воображении глава секты был помоложе и пониже. На трибуну же вышел мужчина лет пятидесяти, с проседью в собранных в пучок длинных волосах. Выразительные глаза, отстранённый скучающий взгляд, и ни единого намека на ту жутковатую силу, которой постоянно давило от мастера Линя.
— Добро пожаловать в обитель секты Тьмы, — негромко начал он, осмотрев каждого. — Вы пришли сюда не случайно, даже если вам кажется иначе. Каждый из вас был избран. Каждый из вас сам избрал свой путь… Кхм. В нашей секте вы обретёте то, к чему стремитесь, мои ученики. У нас нет никаких ограничений в знаниях и силе. Мы готовы дать вам ровно столько, сколько вы способны принять. Единственное, о чем я прошу помнить: путь Тьмы не прощает предательства.
Я почувствовал, как внутри меня разгорелся азартный интерес? «Мы готовы дать вам ровно столько, сколько вы способны принять». Интересно. С учетом моей очень хорошей памяти и системы, взять от секты я могу едва ли не все.
— С этого момента вы становитесь частью нашего общества, — продолжал настоятель. — Однако прежде чем вы сделаете хоть шаг на новом пути, вы должны понять: здесь нет места для тех, кто не способен следовать порядку и дисциплине.
Он взял паузу, давая нам время переварить его слова, а сам смотрел куда-то в сторону, будто мы его совершенно не интересовали.
— Выслушайте основные правила и запомните. Первое из них касается взаимоотношений со слугами. Вы можете узнать их по серым одеждам. Слуги играют важную роль в жизни секты. Они стирают вашу одежду, готовят еду в общей трапезной, убирают коридоры и общие помещения, следят за состоянием нашего хозяйства. Запомните: они не обязаны убирать ваши комнаты. Они не обязаны готовить вам лично или выполнять ваши приказы. Вы можете договориться со слугой в обмен на монеты, но если кто-то из вас попробует принудить слуг к чему-либо, наставники или мастера узнают, и последует наказание.
Его взгляд стал жёстче, и он снова взглянул на каждого. Возможно, мне показалось, но на мне взгляд задержался дольше. Неужели Свен Дэй что-то увидел? Надеюсь, у него не было какого-нибудь диагностического навыка, выдающего всю подноготную при одном лишь взгляде…
— Придержите свой норов и ни в коем случае не притесняйте слуг ни словом, ни делом, — повторил настоятель. — И уж тем более забудьте о том, чтобы поднимать на них руку. Слуги неприкосновенны. Нарушение этого правила карается строго и без исключений.
Я почувствовал лёгкое напряжение в воздухе. Однако вряд ли кто-то из новых учеников был бы недоволен подобным. Разве что среди моих товарищей по «набору» были выходцы из богатых семей,
