кубриках и столовых во всю обсуждали новость. Только Кирилл молча слушал и в разговоры не вступал. Вечером в кубрике он в очередной раз открыл конверт и развернул письмо дяди Ивана. Скупые короткие строчки на серой бумаге.
С дядей все хорошо, занят новым делом, на службе освоился, к новой форме привык. Дядя Ваня передает привет, просит беречь себя, чаще писать маме и брату. Напоминает, что в Петербурге Кирилла ждут, двери дома Никифоровых в Сосновке всегда для него открыты. Дедушка и бабушка, тетя Лена, кузены все будут рады. Вот только пишет дядя из Персии. На конверте штампы Военного ведомства, а письмо вскрывалось и читалось цензором.
Война всем спутала планы. Похоже, даже в штабе флота и на эскадре не знали, что теперь делать. Леонид Кербер получив новую шифровку только покачал головой и грязно выругался. Новый приказ за подписью контр-адмирала Макарова предписывал авианосцу продолжить учения, но за линию ближнего патруля не заходить. Затем в штабе нашлась светлая голова, следующей радиограммой район маневров расширили.
Так и получилось, еще три дня «Двенадцать Апостолов» крейсировал между Рыбачьим и Кильдином. Полеты продолжались по расписанию. На забывали про учебные тревоги, провели стрельбы из сто-тридцаток по плавучим мишеням. После завершения всех мероприятий корабль лег на курс домой.
Кольский залив неприятно поразил. На берегах погасли маяки. Исчезли навигационные знаки. Гораздо меньше стало транспортов и коммерческих судов. Чувствовалось незримое дыхание большой войны. На траверзе Тороса высоко в облаках проплыл большой гидроплан.
Когда авианосец проходил мимо Седловатого навстречу прошла целая крейсерская эскадра. Шесть больших четырехбашенных крейсеров. Полеты с «Апостолов» прекратились. Самолеты убрали в ангар кроме двух дежурных звеньев истребителей на палубе. Летному составу делать нечего, люди в основном развлекались тем, что высматривали берега, знакомые ориентиры в дымке, да глазели на встречные корабли.
Никто из летчиков и не догадывался, что они встретили авангард сил флота. Через два часа, когда с «Двенадцати Апостолов» уже наблюдали Мишукову гору, из Оленьей губы вышли основные силы эскадры. За передовым дозором из эсминцев рубили волны серые массивные корпуса линкоров. В окружении крейсера и эсминцев ВПО шел тяжелый похожий на большую коробку «Наварин». Параллельным курсом вытянулась четверка крейсерской бригады эскадры.
А тем временем далеко на западе две горно-егерские бригады шли по узким дорогам и горным тропам к Нарвику. Русские из всех сил спешили, пробивались через дикие пустынные горы и тундру Лапландии и Северной Норвегии. Серые колонны бронемашин и грузовиков тянулись бесконечными лентами по узким дорогам, горным серпантинам. Авангардные отряды без отдыха пробивались вперед, спеша первыми занять перевалы и узости.
Англичане же усиливали свою группировку на плацдарме, перебрасывали морем подкрепления и снаряжение. Оборона Нарвика крепла с каждым часом. Егерям и присоединившимся к ним норвежским частям срочно требовалась помощь. Как всегда, встал вопрос: кто владеет морем, тот владеет всем.
Глава 15
Санкт-Петербург
25 марта 1940. Князь Дмитрий.
Дмитрий уже собрался вернуться в кабинет, только открыл рот попросить дежурного офицера, чтоб его искали у Императора, но Его Величество опередил. Алексей сам решил перенести совещание в штабную комнату. Из коридора донесся шум, быстрые шаги. Распахнулась дверь и на пороге возник царь Алексей Второй. Государь быстрым уверенным шагом подошел к карте и обернулся. Лицо самодержца выражало несокрушимую уверенность в своих силах. Глаза буквально светились задором и энергией.
Дмитрий по-новому, взглянул на сюзерена, будто увидел его в первый раз. Подтянутая фигура, мундир полковника гвардии, взгляд уверенный, от фигуры царя веет силой, верой в себя и своих людей. Сегодня с плеч Алексея Второго разом свалилась довлевшая последний год неопределенность, улетучилась боязнь ошибиться, сделать неверный шаг. Все решилось. Как понимали присутствующие, именно в тот момент, на том рубеже, который Алексей посчитал важным. Шаг сделан, отступать теперь невместно и даже смешно.
Телефоны звонили. Телеграфы отбивали послания. Из радиорубки через высокие антенны над дворцом по всей стране разлетались сообщения и приказы. Тут же на месте готовились пакеты с распоряжениями, молодцеватые солдаты и унтера фельдъегерской службы бросали конверты в сумки и быстрым шагом разбегались к машинам и мотоциклам. Если требовалось, за нужными людьми отправляли авто из царского гаража.
Работа кипела. В просторный кабинет с высокими потолками в Александровском дворце стекались доклады и рапорты со всех концов огромной страны. Отсюда разлетались распоряжения и требования, половина с грозными штампами секретности.
В эти минуты приводились в полную боеготовность флоты, в войсках приграничных округов вдруг начались неожиданные проверки, офицеров вызывали из отпусков, отменялись увольнения. Председатель Совмина сам позвонил в Минфин и потребовал срочно, прямо сейчас отправить распоряжение банкам: заблокировать все заграничные почтовые и банковские переводы. Исключение только для частных персон и не больше тысячи рублей в сутки. Посольствам, консульствам, агентам казенных предприятий и пароходств ушли распоряжения срочно сворачивать всю коммерческую деятельность, любыми способами оповестить капитанов судов, чтоб немедля уходили из портов Франции, Британии и их союзников. Авиаперевозчикам рекомендовалось задерживать рейсы туда, и вывозить людей оттуда.
Работа кипела. Огромная страна разминала мускулы, проверяла амуницию, патроны и готовилась к неизбежной драке. Разумеется, эти приготовления не остались незамеченными. В Царское Село примчался сэр Стаффорд Криппс. Посланник Британской империи просил срочной аудиенции у императора. Разумеется, Алексей не заставил англичанина ждать свыше положенного и приличного. Впрочем, встреча не затянулась.
— Он сам ничего не знает. Юлит, зараза, — пояснил Алексей в ответ на взгляды министров и адмиралов. — Только завтра получит новые инструкции. Время у нас есть.
Улучшив момент, царь вывел князя, Дмитрия, из штабной комнаты. Время близилось к вечеру. На улице темнело. Алексей прошел мимо поста охраны и свернул в неприметный коридорчик. Здесь за второй от угла дверью в крохотной темной комнатушке обнаружилась лестница. Дмитрий часто бывал в Александровском, но эту часть дворца видел в первый раз. Алексей первым взбежал наверх. Коридор и еще одна дверь. За ней скромное чердачное помещение. Потолок с одной стороны скошен под наклон кровли. Отделка и обстановка спартанские, два слуховых окна выходят в сад. Скромно, однако, Дмитрий оценил книжные шкафы, печатную машинку и телефоны на столе, утилитарный письменный прибор. На стойке радиоприемник, рядом сверкает хромом и благородным черненым металлом проигрыватель. Достойно, удобный рабочий кабинет.
— Располагайся, — Алексей показал на кресло. — Я здесь иногда прячусь от своих министров.
— Не пойму, зачем ты меня притащил на это совещание? Я же ничего не решаю.
— Ты мне нужен как вторая пара глаз.
Император включил приемник,
