Да, приходилось еще вечерами штудировать уставы и наставления.
Весна вступала в свои права. С гор и холмов весело бежали ручьи и речки, склоны подсыхали. Ласковое южное солнце не жарило, а грело. Однако, что одним в радость, то другим сплошные хлопоты. Дороги раскисли. В низинах скапливалась вода. Места расположения частей и складов могли буквально за сутки превратиться в болота и озера со стоящими в окружении воды палатками, плавающими бочками и скарбом. Паводок дело такое, внезапное.
Поручик Никифоров с раннего утра и до поздней ночи носился между палаточными городками и базами, надзирал за работами. Саперы неустанно следили за рытьем траншей, отводили воду, спасали имущество. Конечно основная черная работа досталась пехоте и бронеходчикам, но с саперов никто обязанностей не снимал. Нет худа без добра, Иван Дмитриевич за время службы окреп, живот втянулся, форма уже не висела как на манекене, а облегала.
— Господин поручик, куда Вас занесло?
— Здравия желаю, господин полковник. — Никифоров даже не поднялся на ноги при приближении комбата.
После обеда выдалось редкое свободное время. Грех в такую погоду сидеть в штабной палатке или курить с другими офицерами, когда можно подняться на ближайший холм пройти через рощу до обрыва с которого открывается потрясающий вид. Грех не поваляться на свежей зеленой травке, когда выпадает возможность.
— Последние новости не слышали? — подполковник Никитин опустился на траву рядом с офицером. Не дожидаясь ответа сам же и сказал: — Сегодня комкор собирает. Меня по дружбе предупредили, людей не распускать, технику в мастерские не отправлять, солдат зря не гонять.
— Даже так? Может быть выведут корпус из этих теснин? — резонный вопрос. Даже такой далёкий от армейских стратегий и тактик человек как Никифоров понимал: мехкорпусу в горах западной Персии тесно. Подвижные части с бронированными кулаками танковых полков должны действовать на равнинах, чтоб было где развернуться. А здесь? Дороги узкие и страшные. Вражеские заслоны не обойти. Скопления техники и людей, заторы в узостях такая лакомая цель для авиации.
— Все может быть, — кивнул Григорий Никитин.
— Тогда у нас понтонный парк не забрали бы.
— Переживаете, Иван Дмитриевич?
— Бог с ним с этим парком, у нас еще один остался. Но ведь обидно же, столько всего в эту чертову Персию через Кавказ и морем тащили, путейцы как негры на плантациях работали зимой пока в Гиляни ветку до двух путей расширили, а оказалось, даже понтонов всем не хватает.
— Согласен. Сам как от сердца с кровью оторвал. Только потом дошло, нам без второго парка легче будет перед броней бежать, если вдруг все это, стронется. — Никитин широким жестом махнул в сторону раскинувшегося под горой военного городка.
— Бензиновое стадо, Григорий Петрович.
— Что?
— Механизированная армия, — пояснил Никифоров. — Орда прожорливых машин, танков, самоходов. За нами второе стадо пойдет, вереницы обозных грузовиков потянутся. Вон, даже у казаков броневики и грузовики в штате. Даже в нашем батальоне последнего ветеринара из штата вывели, зато механиков и машин на целую автомобильную роту. Мы ведь без техники уже жизни не мыслим. Встанет тыловая колонна, и все. Кончится бензин, мы все застрянем.
— Разумно говорите. Но ведь и быстрее, чем в прошлую войну.
— Не факт, — усмехнулся поручик, — Григорий Петрович, у нас уже механики с ног сбились, кровавые мозоли на руках и в глазах песок. Только пока здесь зиму стояли, машины постоянно ломались. А если, не дай Бог, в наступление пойдем, что будет?
— Авось, пронесет, — комбат сокрушенно покачал головой. — Мне раньше такое в голову не приходило. Хотя на маневрах бывало, треть автопарка на веревках из полей притаскивали. Вы, Иван Дмитриевич, не военный, уж простите, но говорите разумно.
— Супруга писала, в столице с высокооктановым бензином перебои. Не на всех заправках есть. Подвозят нерегулярно. Нижние чины сетуют, дескать солярка подорожала сразу на пять копеек. Родня им из деревень пишет, ругается. Уже сейчас в цену будущего урожая дорогой соляр закладывают. Вот и мысли нехорошие, что если наши интенданты с топливом намудрили и не запасли?
— Типун тебе на язык! — возмутился Никитин. — Впрочем, прав ты, Иван Дмитриевич.
Солдаты всегда остаются солдатами, разговор перешел на вечную тему интендантства, застрявшей на железной дороге полевой кассе, вспомнили о связанной с этим делом задержкой выплат жалования и довольствия. Незаметно пришли к обещанию поручика Гакена привезти в батальон бочонок чачи, если комбат отпустит по служебной надобности в Энзели.
— Слушай, Иван Дмитриевич, я все спросить хотел, — подполковник кивнул в сторону лежащей на траве автоматической винтовки. — Почему Вы всегда таскаете с собой «шведу»?
— Да вот как-то не задумывался, по уставам положено оружие не терять, я и соблюдаю. Если честно, еще в молодости привык в диких местах с оружием даже в сортир ходить. Приходилось работать в Маньчжурии. Чудесные места, я Вам доложу, только народ местный еще чуднее. Не сразу и поймешь, мирный он арат али маньчжур, или хунхуз. Мне эти места уж больно Хинган напоминают. Тоже горы и местный народ диковатый.
— Ничего, привыкнете еще. Со временем пройдет. Хорошо, вспомнил: у нас только одна рота «шведы» получила, остальные саперы с трехлинейками ходят. Вам, Иван Дмитриевич, задача: запросите корпус, напомните, что нам надо весь батальон перевооружить, единообразия ради. Чтоб одним патроном всех снабжать.
— Позвоню сегодня, если связисты опять линию не порвали.
Последующие дни прошли достаточно спокойно. Ну как сказать, всякие мелкие происшествия в виде опрокинувшейся машины с пиломатериалами, раздавленной танком полевой кухни не считаем. Зато местные курды, пригнавшие на продажу отару овец, в радость. Тем более, офицеры батальона купили четырех барашков за свой счет и устроили праздник живота с верченым на углях и местным виноградным самогоном. Мероприятие благословил сам Никитин по принципу: если безобразие нельзя пресечь, его надо возглавить.
Радиостанция всегда служила неофициальным центром тяготения личного состава батальона. Машина с рацией дальней связи обычно стояла за штабной палаткой. В рубке постоянное дежурство. Мало того, что у радистов можно было узнать последние новости, послушать сводки, так начальник радиочасти фельдфебель Петерс, колоритный человек, успевший два года отучиться в Харьковском политехническом и вылететь за систематические прогулы, в свободное время включал через репродуктор музыку, радиопостановки, просветительские передачи центральных станций, добивавших через ретрансляторы до Закавказья и Турции, до затерянного в горах Персии батальона.
Неудивительно, свободные от службы нижние чины любили устраивать перекуры
