пройду, значит, и ты сможешь. Ты намного легче меня. Пушинка…
— Ты не должен, Милах! — схватила она его за рукав.
— Я знаю. Но ты ещё не дала мне окончательного ответа, так?
Аря молчала.
Милах ждал.
И ей пришлось ответить:
— Так…
ГЛАВА 25. От беды к беде идут ли?
Милах передвигался медленно, пара досок под его ногами сорвалась вниз и ему пришлось повиснуть на заледенелом канате, чтобы переступить на другие. Он шёл, проверяя прочность моста, точнее того, что осталось от него, прикидывая, сможет ли Арюшка переступить тот или иной участок и за что безопаснее держаться.
Главное было не смотреть вниз, где в глубине сама белизна зимы превращалась в серость и темноту.
Конец был всё ближе, Милах уже представлял, как ступит на твёрдую, устойчивую землю. Когда мост качнулся и послышался треск.
Арюшка вскрикнула с той стороны, но он успел прыгнуть и зацепился за край.
Милах смог пройти, подняться на ноги, спрятать в карманы, замёрзшие и стёртые до крови ладони, когда мост полетел в пропасть, расколовшись на мелкие щепки.
Аря с облегчением опустилась на колени.
— Я думала, ты погибнешь… Но как же теперь ты вернёшься?
— Не беда, — прокричал он ей с другой стороны, — я что-нибудь придумаю. Это ты теперь никак не доберёшься на эту сторону!
— Я… — она усмехнулась сквозь слёзы, — я и не подумала об этом! Испугалась, что ты вот так… Из-за меня…
— Всё хорошо, Арюшка! Просто возвращайся назад и жди меня! Я не пропаду, найду путь.
— Но…
Однако, больше делать там было нечего. Милаху она никак не поможет, как пройти на ту сторону отсюда дороги не найти. И Аре пришлось повернуть назад. Но уходить она не собиралась, надо как-то спуститься вниз, отыскать путь, которым можно добраться дотуда и без моста. Да видно потребуется гораздо больше времени, а еды у неё, как и сил, почти не осталось, только вот…
Арюшка старалась держаться, сердце ныло от чувства вины и тревоги теперь ещё и за Милаха.
И она повернула туда, где из ветвей словно сплёлся длинный коридор. Так странно это выглядело… Но внутри среди покатых стен почти не было снега, а конца коридора-туннеля нельзя было разглядеть.
Наклонившись и войдя внутрь, Арюшка поняла, что пёс её не решается ступить за ней.
Но может тем лучше? Останется ждать её там, пока она разведает обстановку.
Шаг, два, три.
А прошла так много…
Аря оглянулась и не увидела выхода, только белую пелену тумана. Рефлекторно отступила от него, не ожидая этого и выпала спиной вперёд на снежную тёплую перину.
Тёплую?
Её пальцы зарылись в рассыпчатый и мягкий, словно пух, снег.
Снег, который не кусал более кожу морозом.
Арюшка оказалась на вершине холма, обрамлённого высокими елями. Она находилась так высоко, что от деревьев в основном видны были острые макушки. Но если подняться и вглядеться вниз, можно было заметить хижину под уступом горы. И клубящийся дым из каменной трубы. И вытоптанную дорожку, ведущую к двери. И горящее оранжевым теплом окошко… А дальше, будто перевёрнутые к небу зеркала — льда. Чистые, хрустальные, зеркальные льда…
***
Домик её находился на полосе суши, что пересекала озёра. Скованные льдом, они казались белым полотном, сквозь которое пробились случайно грубые льняные нити-травы, рыжие от солнца да пыли. Сам домик, что как раз возвышался над этими тропами и островками скрытой под морозом земли, походил на большой сугроб с окошками, горящими словно фонари, с трубой, из которой к зимнему небу поднимался серый прозрачный дым. И едва заметным под снежной шапкой козырьком крыши, под которым даже зимой всё ещё были заметны птичьи гнёзда.
Жрица жила там одна. Её с детства готовили к этому. Как и к служению богини и общению с духами.
Как ни как, а до великой горы рукою отсюда подать. До людей же ехать долгие дни по пути сложному, если, конечно, не ведут тебя сами жители Леса.
А к людям они обычно не ведут. Да и зачем Жрице народ человеческий? Она и подобные ей всегда находились между мирами.
В прошлом люди через таких как она могли, не страшась Лесных жителей, общаться с ними, договариваться о разных делах, просить помощи и решать проблемы, коль сами духи мешали им вдруг.
К Жрице обращались порой и они сами с просьбами передать что-то людям, излечить хворь не человеческую, помочь с тем или иным обрядом, коль связан он (а почти всё друг с другом связано) с миром людей.
И такой, как она, меж мирами жить полагалось, будучи самой не тварью лесной, не человеком…
Вдали ото всех. Между всеми. Сама по себе и ради тех, кто её окружает.
И даже имя дано ей такое, чтобы никто не захотел нарушить её уединения или украсть Жрицу с её поста, а так же кликать её по любому незначительному поводу — БЕда.
И поэтому, когда на пороге её возникла уставшая и расстроенная человеческая девушка, она была удивлена.
— Давно, лет двести ко мне никто не заглядывал, — проговорила Жрица, пропуская в дом гостью. — Как твоё имя, дитя?
А сама выглядит не старше: невысокая, тонкая словно тростинка, с волосами иссиня-чёрными как вороновое перо и взглядом золотым, что выдавал в ней не совсем человека.
— Арюшка, — представилась гостья и огляделась.
Хижина была мала даже для одного, меньше чем её собственный домик. Стены голы, стол пуст, на подоконнике широком, словно лавка, дымились чащи с тлеющими травами, вместо кровати — охапка сена. И чистота вокруг.
— Я дом твой случайно нашла и мне не к кому больше обратиться. Я ищу дерево, под которым растёт трава, лекарство из которой лечит любую болезнь и снимает проклятия.
Беда горько усмехнулась, услышав это, кивком указала Арюшке на подоконник, приглашая присесть на него, и устроилась там сама.
— Только боги знают, как готовить его. Незачем
