— Я беру эту, — ткнул Грел пальцев в более симпатичную.
— Бери обоих, — равнодушно сказал Варрос, который вновь лег и отвернулся к стене.
— Задобрить хочешь?! — прорычал Неистовый. — Этот номер не пройдет — я все равно убью тебя завтра!
— Я хочу спать! — спокойно ответил Варрос, как отрезал. — Один. А ты делай, что хочешь. Но мой совет — тоже спи.
Мельком в голове проскочила мысль, что так оно к лучшему — пусть потасканные красотки отнимут у противника всю силу, легче будет завтра на арене, но он тут же подумал, что и так должен убить соперника, кто бы против него не вышел. Подумал — и заснул.
Они с Грелом открывали состязания. Отревели трубы, ушли с арены герольды и прочие пары гладиаторов, чей час еще не настал.
Варрос впервые видел короля Мерналдита — но королевская ложа была от него шагах в двадцати и залита солнцем, ему не удалось как следует рассмотреть лицо нынешнего повелителя древней Лунгарзии.
А король Мерналдит чувствовал себя отвратительно — с утра разболелся коренной зуб. Он еле отсидел парад гладиаторов, размышляя: не перенести ли состязания на другой день, переполненные трибуны его ничуть не смущали. Не помогали ни ласки окружавших его и сопровождающих повсюду красоток, ни кубок превосходного вина. Оставалась одна надежда — что зрелищные поединки отвлекут от муторной боли.
— Первый бой обещает быть крайне захватывающим, ваше величество, — с подобострастной улыбкой сказал один из вельмож. — Сражается сам Грел-Неистовый, что так понравился вам в прошлый раз. Готов биться об заклад на десять золотых с кем угодно, что он легко победит этого недоучку из школы в Дахне.
— Посмотрим, — угрюмо буркнул король, держась левой рукой за щеку, а правой поднеся к губам кубок.
Варрос и Грел приветствовали короля традиционной фразой гладиаторов: «Мы умираем для вас!»— и обнажили оружие.
— Я убью тебя! — проревел Грел-Неистовый.
— Ты это мне уже говорил! — спокойно ответил Варрос, которому продолжавшиеся почти всю ночь вздохи и крики двух развлекающихся девок и Грела отнюдь не помешали прекрасно выспаться.
Толпа взревела, поддерживая Грела — любимца, которому уже неоднократно рукоплескала за победы на этой арене.
Грел, орней по происхождению, тоже был дикарем с точки зрения лунгарзийцев. Высокий, как и Варрос, примерно того же телосложения, он отличался темным цветом волос. Какие-то мгновения противники стояли, замерев, готовясь к бою.
— Вперед, Неистовый, вперед! Задай перцу этому дикарю! — неслось со всех сторон.
Грел с яростным кличем, заводя сам себя, бросился на противника.
Варрос парировал мощный удар небольшим круглым щитом, что входил в их вооружение, и совершенно неприметным с трибун ударом вонзил меч в живот противнику — все ж не попал в грудь, как хотел.
Но и этого для победы оказалось достаточным.
Грел с огромным удивлением посмотрел на противника, выронил меч из обессиливших пальцев, взмахнул руками, точно пытаясь найти точку опоры, затем согнулся пополам и упал под оглушительный вздох потрясенных зрителей — большинство ставило на Неистового, никто не ожидал столь быстрой развязки.
— И это ты называешь прекрасным боем?! — гневно воскликнул король Мерналдит, запуская в вельможу серебряным кубком.
Варрос поставил ногу на грудь поверженного гладиатора, ожидая решения зрителей, чтобы выполнить их волю и отправиться отдыхать, хотя вовсе не устал.
— Я же говорил, что женщины отнимают силу, — сказал он скорее сам себе, чем корчившемуся от дикой боли Грелу.
Приговор был однозначен — трибуны требовали смерти того, кому лишь какие-то мгновения назад рукоплескала.
Гладиаторы не любили сражаться в первых парах — если ранят, то почти наверняка зрители потребуют добить поверженного. В последних парах — другое дело, уже насытившаяся видом крови толпа может смягчиться и король помилует побежденного, что, зачастую, и случалось. Но считалось дурным тоном как-то влиять на ход жеребьевки и очередность пар — это означало, что боец в душе признавал возможность поражения. Каждый гладиатор боялся сглазить и принимал решения распорядителей с покорностью, выражая уверенность в собственной победе.
По знаку короля и по приказу распорядителя Варрос вонзил окровавленный клинок в сердце Грелу-Неистовому. Ничто в его душе не шевельнулось, ни малейшей жалости к тому, кто всю ночь предавался плотской любви, не было.
На арену вышли гладиаторы следующей пары. Варросу накинул на плечи плащ сам ланиста школы, поздравляя — начало дня было успешным.
Второй бой оказался упорным и красочным, кровь текла из легких ран у обоих противников, доводя толпу до исступления. Этот поединок столь увлек короля Мерналдита, что он совершенно забыл о зубной боли. И уж тем более из королевской памяти выветрился образ какого-то там дикаря, победившего Неистового. Да и, по мнению всемогущего диктатора, скорее всего эта победа была случайной.
Король Мерналдит, в отличие от Варроса, не видел вещих снов и даже приблизительно не знал своей судьбы, думая, что будет наслаждаться всеми прелестями жизни если уж и не вечно, то достаточно долго.
Варрос вернулся в гладиаторскую школу в Дахне и продолжил постижение таинств искусства убивать. Теперь он жил один в комнате, питался от другого котла, он был надеждой ланисты, восходящей звездой школы. И по-прежнему истязал себя изнурительными тренировками, отказываясь от приводимых ему девиц.
Ланисте, чтобы выгодно продавать Варроса на состязания, необходима была популярность своего воспитанника среди зрителей, яркие победы восходящей звезды на арене. Но и рисковать любимцем он не очень-то хотел. Варросу было все равно с кем сражаться, он был готов убить любого, но его мнения никто не спрашивал.
И Варрос сражался на аренах больших и малых городов с гладиаторами своей же школы — в основном с теми, кто на предварительном турнире не набирал и пятидесяти очков. После первого такого боя его вызвал к себе ланиста и попросил, чтобы Варрос не убивал противников сразу — бои должны быть зрелищным. Варрос пожал плечами и в ответ попросил обучить его грамоте.
— Зачем тебе это? — искренне удивился ланиста.
— Чтобы, когда буду умирать, прочесть то, что написано на бортике арене, — не моргнув глазом, ответил Варрос.
— Да я и так тебе скажу! — воскликнул лысый начальник школы. — Там написано…
— Я знаю. Но я хочу сам прочесть, — упрямо ответил Варрос.
Ланиста не стал самолично учить его чтению (самому-то знаний едва хватало, чтобы вести дела школы), но нанял Варросу учителя.
За год Варрос прошел больше пяти дюжин боев, дважды сражался на главной арене страны пред королевским взором. Он всегда стремился поразить противника в сердце, но уже знал, что должен не просто убить соперника, а выдать зрителям грандиозное представление.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
