Читаем без скачивания Дредноут - Диана Кэри

– Не надо утешать меня, коммодор. Нашей обязанностью перед началом стрельбы является выяснение того, в кого же мы целимся.

Он снова посмотрел на Риттенхауза.

– Всякое другое предложение с вашей стороны есть ни что иное, как игнорирование норм поведения в неотложной ситуации, установленных Звездным Флотом.

Я обратила внимание моих соседей на то, что несогласие с Риттенхаузом высказывали только члены команды «Энтерпрайза».

– Именно так, – согласился Скеннер, – а вице-адмирал из кожи вон лезет, чтобы помешать общению Кирка с командой «Звездной Империи».

Непонятно, зачем он это делает.

Сарда лишь плотно сжал губы в ответ на реплику Скеннера.

– Джим, – продолжал свою обработку Риттенхауз. – Я не очень близко знаком с вами, но за вас говорит ваша превосходная репутация. Я знаю, что у вас есть предубеждение против прямых приказов вышестоящих офицеров, но это слишком ответственная ситуация. Вы не оставляете мне выбора, – он нажал кнопку коммуникатора. – Служба безопасности?

Почти мгновенно комнату заполнили бегемоты с фазерами наперевес.

– Я помещаю вас и ваших офицеров под специальный временный арест.

– Вы шутите!

Маккой снова оказался на ногах. Спок – тоже.

– Вице-адмирал, ваши действия лишены всяких оправданий и не имеют прецедента.

Скотт добавил:

– Мы рассматриваем это как вызов Конгрессу Федерации.

До нас донесся шум их полных негодования голосов и мы увидели искаженные лица членов команды «Энтерпрайза». В центре этой бури эмоций стоял Кирк – бесстрашный дуб, объявивший молчаливую войну Ритгенхаузу.

– Когда-нибудь вы поймете, почему я был вынужден пойти на это, заключил Риттенхауз и сделал знак рукой своей охране. – Поместите их в мою каюту; двое постоянных охранников внутри и двое снаружи. Они должны подчиняться только мне. Понятно?

У нас засвербило в глазах, когда четверку с «Энтерпрайза» начали выводить из комнаты для совещаний. Сарда, Скеннер, Мэрит и я – все были поражены происходящим. На экране перед нами капитаны. Лидсон и Тутакан обменялись озабоченными взглядами, но все же решили последовать за Риттенхаузом и Нэшем, несмотря на странные виражи в протоколе собрания.

– Вот так дела. Черт… он знает все. Я продолжала смотреть на уже пустой экран. У меня звенело в голове и шумело в ушах. В это было невозможно поверить. Он посадил их под арест. Покорил Кирка, добился его беспомощности и изоляции. Кирк оставался единственной преградой для Ритгенхауза на пути к военному мятежу, единственным элементом, на который рассчитывала я сама; с ним, рассказав ему о планах вице-адмирала, я могла бы сделать многое. Но у меня так и не оказалось возможности переговорить с ним! Я была просто обязана рассказать ему обо всем…

Я вдруг ощутила на себе чужие взгляды. Две пары глаз. Слева и справа.

– Почему вы так на меня смотрите?

– Что вы теперь собираетесь делать? – задал вопрос Скеннер за себя и за других.

– Откуда мне знать?

– Теперь ваша очередь действовать, Пайпер.

Я оцепенела, закрыла глаза и прислонилась к стене. Все это похоже на сон. Неужели мои кошмары никогда не кончатся? Я покачала головой:

– Как мне опротивело принимать решения! Я просто это ненавижу.

Наверное, когда все кончится, я начну ненавидеть и вас.

– А у меня нет врагов, – ухмыльнулся Скеннер. – Видимо, потому что я очень хитрый.

Я стала прогуливаться по платформе.

– Нам нужно всем выбраться отсюда. Никто в Федерации не станет даже слушать нас, если Риттенхаузу удастся нейтрализовать Кирка.

– Или дискредитировать его, – добавил Сарда.

– Кирк и Спок вместе пользуются столь же высоким авторитетом, как и вице-адмирал. Добавьте к ним Скотта, Маккоя, Берча и всех нас… Всем нам придется напрячь свои усилия, чтобы одолеть коррупцию в рядах Флота. Нам нужно выяснить, куда они отправили Кирка и его коллег.

– Вы и я чересчур заметны, – произнес Сарда. – К тому же, на корабле, без сомнения, объявлена тревога в связи с нашим побегом.

– Я пойду.

Я повернулась в сторону прозвучавшего голоса.

– Мэрит, это опасно.

– Но ведь они меня не ищут.

– Я могу пойти с вами, – предложил Скеннер.

– Нет, лучше я пойду одна. Я всегда мечтала испытать себя в разведке.

– Нам нельзя больше оставаться здесь, – предупредила я. – Какие будут предложения?

– Возможно, подойдет палуба с ангарами? – произнес Сарда.

– Они наверняка охраняют нашу «Деревянную Туфлю» или, во всяком случае, ведут за ней мониторное наблюдение. Есть другие предложения?

– Есть, – отозвался Скеннер. – Корабельная кают-компания. Сейчас там относительно мало народу.

– Неплохая мысль. Мэрит, берегите себя, вы меня слышите? Мы сейчас разделимся и встретимся уже на камбузе. Согласны? Ну вот и хорошо.

На корабельном камбузе было пустынно. Конечно, если не считать нас самих. Трое из нашей группы нашли некоторое подобие чулана и спрятались там.

– Отсюда мы сможем увидеть доктора, как только она здесь появится.

Сарда опустился на пол рядом со Скеннером и начал внимательно наблюдать за входом в кают-компанию.

– Вы уверены, что она справится? – обратился ко мне Скеннер.

– Нет! – взорвалась я. – В чем я могу быть уверена? Я не уверена даже в том, что я здесь! Когда что-то изменится, вы будете знать об этом первым!

После таких слов я почувствовала некоторое облегчение, затем села на пол и ощутила себя глубоко подавленной. Все наблюдали за мной, и я это чувствовала, но мне было все равно, потому что я не могла взять на себя груз ответственности. Это было чьим-то делом. Чьим-то, но не моим. Я устала, так устала, что… дальше уже некуда.

Однако, помощью мне служила поддержка моих друзей, она работала на меня, не позволяя мне упасть, сдаться. Меня наполняла внутренняя непохожесть Скеннера и Сарды. В них было так мало общего, даже на первый взгляд. Оба – гуманоиды, но на этом их сходства заканчивались. Даже сидели на полу они по-разному: Скеннер – со скрещенными ногами и руками, свисающими вдоль колен, с взглядом, пробивающимся сквозь пряди темных волос; Сарда – в одной из уставных поз, сидя на коленях, как типичный вулканец во время медитации, с аккуратно подстриженными и причесанными волосами, словно он только что посетил парикмахера. Взаимодополняющая пара. Спектр моей ответственности становился все шире и глубже, но хватка – все слабее, как я ни старалась. Я начала эту авантюру как свое личное дело, со своими целями и ответственностью за свои ошибки, за себя саму. Теперь же на мне висели еще три жизни, и я должна была помнить об этом, принимая решения. И вот число этих жизней сделалось неопределенно большим, включило в себя весь Звездный Флот, Федерацию и многих, многих людей, а также клингонов и других «противников» в еще не начавшейся войне, ведь у всех у них одна и та же линия жизни, которая теперь оказалась веревкой, привязанной к моим ногам.

Я закрыла глаза, и мои мысли унесли меня довольно далеко от реальности. Через черный бархат космоса, его безжизненный холод, мимо звезд, туманностей и всего того цветного блеска, на который только способны звезды. В сырое тепло и заросли первобытных джунглей, древние воспоминания Земли. Вокруг меня летали какие-то насекомые, вероятно, привезенные с Земли с целью опыления нашего урожая. О, как сладко звучало в моих ушах их жужжание! А воздух, густой, наполненный ароматами запахов, выделяемых цикадами и плотоядными растениями, волновал мои чувства, он цеплялся к моей коже словно липкая лента. Мне захотелось искупаться в пруду, нырнуть в глубину, под подушку из водорослей. Я смогла бы проплыть весь путь от водопада до нашего поселения, где жили мои родители и находилась их лаборатория, укрытая в зарослях мхов и лишайников в постройке средневековой архитектуры, как и все другие созданные человеком строения на Проксиме. Мы всегда так делали. Тяжелые каменные дома дольше всего сохранялись в сыром климате моей планеты, а растущая колония поселенцев требовала все больше и больше жилья, поэтому наши постройки всегда отличались сочетанием вкуса и практичности.

Через мокрую, тяжелую листву с трудом проникали ароматы приближающегося обеда. Почтенные семейства восседали возле тушеных овощей и омлетов, обсуждая свои повседневные проблемы, отпуская шутки по поводу своих мелких или крупных ошибок, бестолковости межпланетной бюрократии.

Все это было так приятно, но так далеко. Почему мне захотелось покинуть Проксиму? Это произошло уже шесть лет назад. Я была еще слишком молода, чтобы игнорировать такой срок.

Усилием воли мне наконец удалось вытеснить из головы мои воспоминания. Я находилась здесь, в прохладной галерее, в трудной ситуации и в ожидании больших неприятностей, с которыми мне предстояло сражаться.

Я перестала думать о Проксиме, но сразу же получила другую пищу для размышлений: «Интересно, что произошло между Споком и Бома?»