я и нитки из одежды не оставил.
Катя нервно дёрнулась. Сама виновата, что начала разговор на скользкую тему.
– И что будем делать? Разгуливать за ручку и есть мороженое?
Катя прижала ладонь к щеке и мысленно приказала себе заткнуться. Чем больше она говорила, тем больше происходящее казалось ей нелепым.
Стас осторожно отвел её ладонь от лица, крепко и ощутимо беря за руку. Он буквально заставил смотреть на него.
– Представь, что после уроков я пригласил тебя на свидание.
Катя приоткрыла рот и тут же его закрыла.
– Один из моих кошмарных снов, – пробормотала она на одном дыхании.
Лютный тяжело вздохнул, будто осознавая, что будет непросто. Но Катя не понимала, чего он хотел этим добиться.
Ну вырядились они, как два дурака, а дальше что? Разыграют сценку из прошлого, с минимальными перестановками? Кому это теперь нужно?
Но ничего из этого она не спросила.
Стас потянул её за собой, а она уткнула взгляд в пол, чтобы никого не видеть.
Игровая часть торгового центра напоминала сказку для детей. Тут были и волшебные дома со сладостями и игрушками, и бесплатные аниматоры в одеждах принцесс и супергероев. Где-то даже разыгрывались сценки. Всё кругом так шумело и искрилось, что вскоре у Кати начало тукать в висках.
Стас остановился возле тира, хорошо, хоть не возле фургончика со сладкой ватой.
– Любая игрушка в приз за вашу меткость, – рекламировал хозяин, с усмешкой глядя на них.
Хотя Катя видела здесь множество людей в гораздо более нелепых костюмах, чем у них. Так что, скорее всего, причина была в её зажатости.
– Хочешь? – Стас указал на самого большого медведя.
Катя посмотрела на огромную игрушку, потом на Стаса.
– Лютный, ты же можешь его так купить.
– Так неинтересно.
Он отдал сотку за свои десять выстрелов, удобно устроив полу-игрушечный автомат в руках. Катя обреченно вздохнула, пряча лицо в ладонях. Ладно, если самцу нужно станцевать танец победы, чтобы получить трофей, то ей остается только наблюдать.
Она смотрела, с какой точностью бывший одноклассник попадал в цели. Настроение хозяина тира мгновенно начало портиться, а ей внезапно стало любопытно.
Стас делал всё молча. От отдачи его рука вздрагивала, но сам он оставался неподвижен.
Катя придвинулась к нему, когда оставалась лишь парочка выстрелов. Она заметила, как он скосил на неё взгляд и улыбнулся.
Всего несколько секунд – и все цели были повержены. Катя сама от себя не ожила, что так улыбнется. Стас выпрямился.
– Давайте сюда этого медведя.
– Ты же всерьёз не собираешься его забирать? – Улыбка мигом сошла с Катиного лица.
– Почему? Я для тебя старался.
– Мне уже не пятнадцать, и мягкие игрушки я не люблю.
Она ощутила, как сменилось настроение у Стаса: то ли он погрустнел, то ли разозлился. Забрав с прилавка медведя, всучил его ей, а сам пошёл дальше с безразличным видом.
Медведь, несмотря на свою очаровательность, оказался тяжелым и неудобным. Катя кое-как подхватила его поперек туловища и пошла за Стасом.
Он остановился возле огромной карусели с животными и крышей, как у цирка Шапито. Мигали разноцветные лампочки, в зеркалах на барабане отражался свет, и карусель оказалась переполнена детьми.
– Хочешь прокатиться? – зачем-то спросила Катя, иначе чего бы им тут торчать.
– Нет, – безразлично ответил Стас.
И снова направился в другую сторону. Катя ощущала себя идиоткой, таскающейся за ним с неудобной игрушкой в руках.
– Стас, давай закончим на этом! – устало крикнула она ему, надеясь, что он всё же услышит её сквозь шум.
Лютный остановился, повернулся к ней и в следующее мгновение подошел быстрым шагом.
– Ты права, это была неудачная идея.
Катя вымученно кивнула.
– Но я… – процедил Стас, – я наделся немного исправить прошлое, хотел сделать тебе что-то приятное, хотел, чтобы ты перестала шарахаться от меня, и хотел, чтобы ты, когда я протягиваю руку, протягивала в ответ свою. Я делаю к тебе всего один шаг. Всего один. А ты отступаешь на два.
Катя непонимающе смотрела в его лихорадочно блестящие глаза.
– Но это неправильно, – возразила она, – прошлое на то и прошлое, что его никак не исправишь.
На скулах Лютного заиграли желваки. Он схватил её за плечи, и она зашипела от резкой боли.
– Я знаю, но я хотя бы… хочу попытаться. Ты позволишь?
Катя не знала, что ему ответить. Он не просто просил простить его, он просил доступ к её сердцу.
Глава 17
Катя не могла выкинуть Стаса из головы.
Он сделал всё для того, чтобы скрепить эту связь на психологическом уровне.
И условия своей сделки Лютный выполнял. Вот уже четвёртый день он не присылал ей даже смс.
Катя поймала себя на мысли, что постоянно поглядывает на телефон, и сердце предательски замирало, стоило увидеть новое сообщение.
– Что с тобой? – спросила Вика, когда они заканчивали работу и собирались по домам.
Катя пожала плечами. Что с ней было? Да совершенно ничего.
– Все в порядке, вспоминаю, всё ли собрала к поездке.
– К родителям опять едешь, – улыбнулась Вика, – это хорошо, когда они есть.
Да, Катя знала, что ей повезло.
С собой на работу она взяла сумку, чтобы прямиком из больницы поехать на автовокзал. Мама звонила вчера и сказала, что приготовит очень много вкусного и что они с папой очень её ждут с новостями.
Под новостями она, конечно, имела в виду жениха. Иногда Кате казалось, что родители готовы как в старые времена продать её кому-нибудь в жены.
Перед выходом из больницы она ещё несколько раз оглядывалась, но её никто не преследовал и не ждал.
До вокзала она также добралась без приключений. Хотя это только в фильмах озабоченный маньяк кидается вслед за героиней, куда бы та ни направлялась.
От этой мысли Катя сама тихо хохотнула. Она уже сравнивала свою ситуацию с любовным романом. Или она просто эмоциональная мазохистка, которой не хватает чувства тревожности.
В утренние часы площадь вокзала напоминала торговую. Народу здесь почти всегда было много, это как отдельный город, который никогда не спал. Но благо в сторону деревни, в которую она ехала, автобусы ходили полупустые.
Заняв свободное место у окна, Катя смотрела, как автобус выезжает из душного, серого, переполненного людьми города и пейзаж меняется, на пока ещё оголенные деревья и более спокойную дорогу.
Раньше, когда родители только переехали, ей казалось это дикостью, но потом она привыкла. У них, и правда, было как в санатории. Папа много чего построил своими руками, и за землёй они умели ухаживать. А сейчас к
