Шум приближающегося автомобиля заставил ее обернуться. Джине не был знаком этот желтый пикап, и ее сердце молчало до тех пор, пока водитель открыл дверцу и вышел из машины.
— Кто бы мог подумать, — проворчал Ник.
— Адам, — выдохнула Джина. Адам прямиком направился к ним, и она, уж сделав шаг навстречу, обернулась к брату: — Ник, присмотри за Микки.
— Конечно, — кивнул Ник. — Но ты крикни, если захочешь от него избавиться.
Избавиться от Адама? Нет. Она совсем не хотела от него избавляться. Просто смотреть на него уже было удовольствием. Боже, как он хорош! Даже лучше, чем она представляла его в своем воображении. Кровь застучала у нее в висках, во рту пересохло.
Джина заставила себя замедлить шаг, в то время как ее внутренний голос приказывал ей броситься в его объятия и не дать уйти. Сколько должно пройти времени, чтобы умерла любовь, подумала она? Месяцы? Годы?
— Адам, какими судьбами!
Смутившись, он потер рукой шею.
— Вот, приехал повидать тебя. Сначала самолетом. А потом взял напрокат машину.
— Очень милый цвет.
Он скосил глаза и махнул рукой.
— Другие не лучше.
Джина улыбнулась:
— Но я не спрашивала, как ты сюда добирался. Просто, почему ты здесь?
— Увидеть тебя... сказать тебе...
Его глаза, казалось, были переполнены эмоциями, и Джина лихорадочно думала, что все это могло означать? Искра надежды вспыхнула в ней, но она тут же ее погасила. Нет никакого смысла надувать воздушный шарик, если по нему через секунду хлопнут рукой.
Неожиданно Адам нахмурился и, оглядев ее с головы до ног, спросил:
— С тобой все в порядке? Разве тебе уже можно вставать?
— Что?! — рассмеялась Джипа. — О чем ты говоришь?
— Я привез тебе кое-что. — Он вытащил из бокового кармана сложенный лист бумаги. — Это твое.
Выло достаточно одного взгляда, чтобы она узнала его. Их договор.
Ее плечи удивленно поднялись.
— Я не понимаю.
— Все очень просто. Я расторгаю его. Земля снова будет твоей.
Она перевела взгляд на бумагу, потом снова на Адама.
— С чего это вдруг тебе пришло в голову?
— Твой отец сказал мне.
Брови Джины сошлись на переносице. Что там еще придумал ее беспокойный папаша?
— Мне очень жаль. Джина. Я знаю, слова здесь не помогут, но это все, что я могу тебе дать. — Адам взял в ладони ее лицо, нежно провел пальцами по щекам. — И еще мне жаль, что я не ценил все то, что было между нами.
Ее отец обманул его. И, думая, что она в беде, Адам примчался сюда. В ней снова вспыхнула надежда. Джина втянула в себя воздух. Несмотря на холодный северный ветер, ей стало тепло, впервые с тех пор, как она покинула Калифорнию.
— Адам...
— Подожди. Дай мне закончить. — Он притянул Джину ближе и провел руками по ее спине, как бы пытаясь убедить себя, что она действительно здесь. С ним.
И Джина не делала ничего, чтобы остановить его. Она полностью отдалась чудесному ощущению вновь чувствовать себя в его объятиях. Чувствовать его запах, наполняющий ее. Силу его рук вокруг себя.
Когда он заговорил, ей показалось, что его голос вот-вот сорвется.
— Ты спрашивала, почему в доме нет фотографий Джереми и Моники. — Заметив, как она напряглась, Адам еще крепче прижал ее к себе. — Я не забыл их. Но есть кое-что, чего ты не знаешь. Никто не знает. — Чуть отстранившись, он посмотрел на нее. — Моника тогда хотела уйти от меня. Я был ужасным мужем, да, наверное, таким же и отцом.
Как многое это объясняло.
— О, Адам, ты винишь себя в их...
— Нет, — он покачал головой, — я не виню себя в их смерти. Хотя, если бы я вел себя иначе, возможно, этого не случилось бы. Нет, после их гибели меня терзало лишь сожаление — что я не стал или не мог стать тем, кто им был нужен.
Сердце Джины болело за него, но в глазах Адама она видела не только горечь, но и надежду.
— Я хочу быть тебе мужем, Джина. Хочу, чтобы наш брак был настоящим. Вот почему я отдаю тебе назад этот кусок земли. Он не нужен мне. Владей им, распоряжайся по своему усмотрению. Подари землю нашему следующему ребенку. Только дай мне шанс зачать его вместе с тобой.
— О, Адам... — выдохнула Джина. Это было все, на что она надеялась, о чем мечтала, за что молилась. И теперь, глядя в глаза Адама, она знала, что впереди у них будет долгая и счастливая жизнь.
— Я очень скучал по тебе, — его взгляд лихорадочно метался по ее лицу. — С твоим уходом словно что-то оторвалось от меня. Все перестало иметь для меня значение. Джина, я хочу, чтобы ты вернулась ко мне. Снова была моей женой. Я люблю тебя, Джина. Будешь ли ты со мной? Дашь ли ты мне еще один шанс завести с тобой ребенка?
Джина была так ошеломлена этими словами, любовью, сияющей в его глазах, что могла даже простить отца за его непрошеное вмешательство.
— Я люблю тебя, Адам, — сказала она, легко касаясь ладонью его щеки.
— Слава богу, — прошептал он и, наклонившись, поцеловал ее.
В этом поцелуе было все — и отчаяние, и любовь, и жажда, которую Джина так хорошо помнила. Наконец, когда он отпустил ее, она произнесла:
— Я поеду с тобой, Адам, и у нас будет прекрасная жизнь вместе. Но...
- Но?
— Но о другом ребенке нам еще рано думать. — Она взяла его руку и положила на свой живот. — С нашим первым ребенком все в порядке.
— Что? Ты все еще...
- Да.
— Значит, твой отец...
— Да. — Джина поднялась на цыпочки и обняла его за шею.
— Старый хитрец, — проворчал Адам и, широко улыбнувшись, приподнял ее над землей и закружил вокруг себя. — Напомни мне купить ему бутылку виски, когда мы будем возвращаться домой.
— Договорились.
— Не скрепить ли печатью наш договор? - спросил Адам и, целуя жену, почувствовал, как его мир наконец обрел равновесие.
