провода от штаба к отдельным воинским соединениям. И снова на этих линиях связи будут устроены разрывы, возле которых оба разведчика будут дежурить, прослушивая и запоминая ценную информацию, которую затем передадут в штаб Южного фронта.
Да, Шубин и Степанчук были уверены в себе и спокойны. А между тем над их головами стали сгущаться тучи. Немецкие войска в этом районе терпели поражение за поражением. И даже самому тупому командиру становилось понятно, что это происходит не просто так, что кто-то снабжает советское командование оперативной информацией. А начальник разведслужбы группы войск «Дон» Генрих Зиммель вовсе не был тупым. В эти дни в конце января он не находил себе места. Он понял, что в дуэли с русским резидентом он потерпел поражение. Так он и сказал своим подчиненным, капитанам Хорсту и Таудлицу, когда вызвал их к себе на совещание, которое устроил 24 января, накануне второго прорыва советских войск.
– Это позор для нас, настоящий позор! – говорил Зиммель, вышагивая по своему кабинету. – Мы терпим поражение за поражением! Русские точно знают о наших планах, наносят удары в наши самые слабые места. Это означает, что где-то среди наших войск работает русский разведчик. А ведь неделю назад я был уверен, что заставил русского резидента сбежать. Помните, Хорст, когда мы нашли брошенную машину группенфюрера Шнейдера, я сказал, что этот раунд мы выиграли?
– Да, господин майор, я отлично помню ваши слова, – подтвердил Хорст.
– Тем более на следующий день солдаты нашли в камышах тело самого группенфюрера, – добавил Таудлиц. – Вы тогда сказали, что мы обложили русского, который выдавал себя за коменданта Ростова, и заставили его сбежать. И больше он не будет причинять нам неприятностей.
– Да, так я тогда думал, – кивнул Зиммель. – Однако, как теперь стало ясно, я ошибался. Русский резидент проявил невиданную изворотливость. Он сумел скрыться и под новой личиной проникнуть в наши войска. Теперь он передает оттуда информацию, которая позволяет русским побеждать. Мы должны найти этого резидента, найти во что бы то ни стало!
– Да, но как это сделать? – пожал плечами Таудлиц.
– Прежде всего нужно понять, где искать русского. Смотрите: он передает своему командованию самую оперативную и точную информацию. Чтобы добыть такую информацию, надо находиться в самом центре принятия решений. Что это значит? Это значит, что русский сумел проникнуть в один из наших штабов. Возможно, он выдает себя за офицера… Надо проверить всех офицеров, которые прибыли в войска за последнюю неделю. Давайте подумаем, где еще может затаиться русский «крот».
– Может быть, он проник в число связистов? – предположил Хорст. – Ведь связисты часто присутствуют при переговорах.
– А еще они имеют возможность подслушивать такие переговоры! – воскликнул Таудлиц. – Я знаю один такой случай, когда британский разведчик проник в войска генерала Роммеля и выдавал себя за связиста.
– Очень ценное наблюдение, капитан, очень ценное, – похвалил Таудлица Зиммель. – Значит, сделаем так. Сегодня же вышлем все наши машины радиоперехвата в район, где мы в последнее время терпим поражение за поражением. Пусть они прослушивают эфир, пусть ловят сигналы русской рации. А вы оба выезжайте в штабы в этом районе. Проверьте списки людей, прибывших в соединения связи. Особенно при штабах! Проверьте каждого!
Это совещание, напомним, проходило 24 января. В тот же день немцы начали прослушивать эфир вблизи линии фронта. И в тот же день, ближе к вечеру, Таудлиц и Хорст выехали на фронт. Один направился в штаб генерала Гота, другой – в штаб Клейста. Правда, начать работу немедленно по прибытии сотрудникам немецкой контрразведки не удалось: на следующий день, 25 января, развернулось ожесточенное сражение, в котором советские войска одержали очередную победу, и немцам пришлось спешно отступать. В таких условиях было не до проверки списков. Было даже неизвестно, где находятся эти самые списки.
Но уже на следующий день, 26 января, едва немецкие штабы обосновались на новом месте, два капитана, подчиненные майора Зиммеля, стали изучать документы, выясняя, кто новенький появился при штабах за последнюю неделю, и не был ли этот новенький направлен в войска связи. В штабе генерала Клейста работал Таудлиц. Он нашел сразу шесть новеньких офицеров и начал методично их проверять. На это у капитана ушел весь день, но ничего существенного проверка не дала.
А капитан Хорст работал в штабе генерала Гота. И он, едва начав изучать документы вновь прибывших, наткнулся на двух новеньких, прибывших в один день, – ефрейтора Кнехта и рядового Фельдмана. Как следовало из документов, оба прибыли на фронт из госпиталей. Документы у обоих вроде бы были в порядке. Однако капитан Хорст славился своей дотошностью. И его не устроили первые, самые общие сведения об этих двух связистах. Ему показалось подозрительным совпадение, что эти двое прибыли в штаб генерала Гота в то самое время, когда группировка генерала стала терпеть поражения. «Нет ли здесь какой-то связи?» – задумался Хорст и стал копать дальше.
Он позвонил в госпиталь в Ростове, в котором, если верить документам, проходили лечение оба связиста, и попросил поднять истории болезни этих людей. (Любопытно, что связь между штабом генерала Гота и Ростовом буквально за два часа до этого звонка наладил как раз «ефрейтор Кнехт».)
Контрразведчика Хорста прежде всего интересовала предыдущая история этих двоих. Из госпиталя ему ответили, что история ефрейтора Кнехта им хорошо известна: он поступил в госпиталь еще в декабре 1942 года с пулевым ранением плеча, полученным в ходе боев за Зимовники. Они могут сказать номер воинской части, в которой служил ефрейтор, дату ранения.
Тут вроде все было в порядке. Однако когда Хорст перешел к изучению истории рядового Фельдмана, он сразу насторожился. В госпитале заявили, что такой больной у них никогда не числился. Каким образом он получил справку о ранении, они сказать не могут. Никаких документов на такого больного у них нет.
«Вот оно! – мысленно воскликнул капитан Хорст. – Кажется, я его нашел! Я нашел русского резидента!» Оставалось установить еще одну деталь: не было ли в последние дни радиопередач из этого района, шедших с неизвестной, не принадлежащей немецким войскам рации. Хорст позвонил в службу перехвата. И оттуда ему сообщили: да, такие передачи шли. У них зафиксировано по крайней мере два выхода в эфир неизвестной радиостанции.
Можно было и дальше изучать документы, связанные с рядовым Фельдманом. Но капитан Хорст решил, что настало время не изучать, а действовать. Он вызвал караульных и приказал немедленно найти и задержать рядового Виктора Фельдмана и доставить его в штаб для допроса.
Впрочем, тут же капитан Хорст передумал.
– Нет, не надо вам
