Драко отпустил дверную ручку и повернулся к Джинни. Его глаза лихорадочно горели, от мертвенно-бледного лица отражались отблески пламени камина Выручай-комнаты.
- Как-то раз он сказал мне, что от судьбы не уйдешь. Наша встреча — это она и есть, судьба. Мы не видели друг друга много лет, не думали, не держали в голове, не мечтали и не фантазировали друг о друге. А теперь время пришло, и все изменилось само собой. И мы можем быть вместе, не быть, но с тех пор, как мы встретились, есть "до" и "после", и иначе уже не будет. Ты это чувствуешь так же, как и я, и для нас обоих это странно и мучительно. Но если я выйду из этой комнаты, станет еще хуже.
Слышать все эти речи от Драко Малфоя было совершенно невероятно. Лихорадочный блеск глаз, обрывочные фразы, сбивчивое дыхание — всё это никак не вязалось с привычным обликом наследника знатного рода, высокомерного манерного аристократа, больше всего на свете любящего самого себя.
- Возможно, я сошел с ума, раз собираюсь пройти по лезвию ножа, — прошептал он в ответ на невысказанный вопрос Джинни. — Но ты нужна мне. Я хочу быть с тобой. Сегодня. Завтра. До конца. Пусть даже впереди Страшный Суд.
- Нельзя пройти по лезвию, не изрезавшись в кровь. Но я тоже хочу быть с тобой, Драко Малфой, — ответила она, робко дотрагиваясь до щеки юноши. — Хоть и не понимаю, как же так случилось.
Их губы слились в страстном поцелуе, где оба выплеснули всю жажду, скопившуюся за две недели, на которые они оторвались друг от друга. Дверь к выходу была безвозвратно забыта. Драко и Джинни, не отлепляясь друг от друга, перемещались к заветному коврику у камина, к которому оба стремились совсем недавно, даже не догадываясь, что ищут одно и то же успокоение. Видимо, судьба и правда вмешалась в течение их жизни; её дыхание ощущалось в каждом прикосновении, в каждом движении, каждом изгибе их тел, в каждом стоне, срывавшемся с губ, что изголодались по любви. Поглощенные обретенным на время счастьем, Драко и Джинни не заметили черную тень, промелькнувшую в стороне от них и, конечно, не услышали, как легонько скрипнула дверь, закрываясь за тем, кто, подобно им, искал успокоения у камина этой ночью, но тщетно: сегодня для него здесь места не нашлось.
Глава 13. Семейные узы
I used to be alive, now I'm so pathetic but now I get it
What's done is done, I know, you just leave it alone and don't regret it
But sometimes some things turn into dumb things
And that's when you put your foot down
Why did I have to go and meet somebody like you?
Остынь. С осколков ногу убери. И хватит упиваться тщетой.
Что сделано, то сделано. Увы, не изменить.
Оставь в покое, замолчи, ничтожество! - И не жалей об этом,
Раз повязала нас навек неразрываемая нить.
За что?.. Какие кто грехи не смог когда-то замолить?!..
Limp Bizkit "Boiler". Вольный стихотворный перевод К.Буяновой
- А твой сын смелый, — сказала Беллатрикс. — Ума не приложу, в кого он такой уродился?
- Формально Драко не нарушает никаких правил, так что и подвига нет, — процедил Люциус, игнорируя вопрос свояченицы.
- Неужели? — усмехнулась та. — Он ведь прекрасно понимает, что по головке его за это не погладят, и в первую очередь, ты.
- Насколько я помню, Белла, — перебил Люциус, с трудом скрывая раздражение, — Повелитель попросил следить за Уизли и обещал призвать её тогда, когда придет время. Он ни словом не обмолвился, что девчонка нужна ему в личных целях, и что к ней нельзя прикасаться.
- Однако Милорд и обучать уму-разуму её не просил, — парировала Беллатрикс, буравя Малфоя взглядом.
- В нынешнее время умение применять Круциатус и Империо никому не помешает, — отрезал Люциус, демонстративно глядя в другую сторону, дабы пресечь неприятный разговор, но Беллатрикс Лестрендж не собиралась сдаваться так просто.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
- Хотелось бы мне знать, почему ты вдруг взялся защищать осквернительницу крови. Не очень верится в то, что ты так хочешь видеть её своей невесткой, — проговорила она. — Давай-ка начистоту, Люциус. Я давно тебя знаю и прекрасно вижу, когда ты что-то затеваешь.
Малфой поднялся с кресла и, подойдя к книжному шкафу, глубоко вздохнул. Его ждал не самый разговор с потенциально разрушительными последствиями.
- Идет война, Белла. Всем хочется выжить, — ответил он. - Стоит ли осуждать людей за это естественное желание.
- Кто бы сомневался! Уж ты-то в этом деле мастер, всегда был скользким и двуличным! — прошипела Белла, тоже поднимаясь. — Ты хочешь предать Темного Лорда, я знаю! Люциус Малфой всегда заботился только о том, как бы его аристократичная задница без проблем усидела на всех возможных стульчиках! Пока мы гнили В Азкабане за верность Повелителю, кое-кто наслаждался благами службы в Министерстве и положением в обществе жалких выродков, которые победили в прошлой войне!
- Кое-кто, как ты выражаешься, не просто наслаждался положением и сидел на стульчиках, а готовился к возвращению Повелителя, — спокойно возразил Люциус, поворачиваясь к женщине. - Без усиленной работы в этом направлении тех, кто остался на свободе, ничего бы не вышло. В том числе не состоялось бы и ваше освобождение из тюрьмы, моя дорогая. Так что нет, предать наше дело я не хочу. Ты ошибаешься.
Глаза Беллатрикс метали молнии. Малфой едва сдержал усмешку.
— Послушай, Белла, - сказал он. - Эта девочка, Уизли, не похожа на отщепенку. Это увидел Драко, вижу через него и я. Во-первых, она чистокровна от рождения, во-вторых, явно не против перейти на сторону победителей, а мой сын ей в этом просто помогает. Инициатива по сотрудничеству фактически принадлежит ей, я же наблюдал их разговор у кабинета Снейпа...
- Извращенец, — Лестрендж фыркнула. — Небось, ты и за всем остальным понаблюдал.
- Моя задача и святейшая обязанность как главы дома Малфоев — быть в курсе всего, что касается нашей семьи в целом и моего сына в частности. Во всех смыслах, — пожал плечами Люциус, равнодушно оглядывая старинные картины на стенах кабинета.
- Она все равно останется осквернительницей крови, как и вся ее семейка! - рявкнула Беллатрикс.
- Полагаю, слишком опрометчиво судить обо всех представителях чистокровной семьи одинаково, опираясь на то, как поступили единицы из них, - заметил Люциус. - Не мне тебе напоминать, что даже в самых досточтимых родах бывают примеры, недостойные подражания. Если говорить о твоей сестре и племяннице...
- У меня только одна сестра и один племянник! - взорвалась Лестрендж. - Больше не смей говорить вслух об этом позоре, а не то не посмотрю, что ты муж Нарциссы - узнаешь мой Круциатус на своей манерной шкуре и пойдешь лично передавать привет Лонгботтомам в Мунго!
- Как тебе угодно, - согласился Малфой, вполне довольный эффектом, который оказали его слова на свояченницу.
- Интересно, рвалась бы эта девчонка Уизли к нам, если бы знала, где сейчас её братец Джордж и по чьей вине, — сказала Беллатрикс после некоторой паузы совсем другим тоном. — Одного не пойму: почему Милорд не дал мне добить этого одноухого? Он же был почти мертв! Какой с него толк? Зачем поддерживать его жизненные силы и тем более содержать этот кусок мяса в хороших условиях?!
- У Повелителя на него свои планы, — пожал плечами Люциус. — Понятия не имею, какие, но Джордж Уизли ему нужен. Как и Джиневра Уизли. На всё его воля - ты уже должна бы к этому привыкнуть за столько лет. Он не обязан объяснять нам свои замыслы - опять же, мы с тобой в некоторой опале, забыла? Возможно, мой сын сможет исправить это положение…
- В которое он нас сам и поставил, потому что твой сын такой же трус и подлец, как и ты, — лицо Беллатрикс перекосило от отвращения.
- Я в очередной раз жалею, что женился не на тебе, а на Цисс, — улыбнулся Люциус, наблюдая за тем, как свояченица закипает от гнева. — Ты так хорошо меня понимаешь, Белла...
