— Я хотел, чтобы вы увидели это, — сказал брат Алеты, — прежде чем мы включим напряжение. Мы не верили, что небольшая ловушка может убрать песок. Но… пусть все расскажет Леваника.
Вперед выступил темнокожий из группы Чука, вид у него был неважный, он явно предпочитал бы стоять внизу.
— Мы использовали наше изобретение для малой посадочной ловушки. Мы выплавили металл из скал и направили его в изложницы.
— Мы сделали установку малой посадочной ловушки, — продолжил один из индейцев, когда Леваника остановился, — мы страдали, потому что мы строили ее там, где была погребена большая ловушка. Мы не верили, что это что-то даст. Но надежда на чудо у нас была — и мы построили.
Второй темнокожий заговорил с невыносимым самодовольством в голосе:
— Мы сделали опоры, мистер Бордман. Мы сделали малую ловушку, которая должна была работать, так же как и большая, пока большая не будет закончена. И затем мы изготовили последние детали для большой ловушки.
Бордман сказал нетерпеливо:
— Это хорошо. Просто отлично. Но что все это значит? Это что — церемония?
— Именно так, — улыбнулась Алета. — Будьте терпеливы, мистер Бордман.
— Мы установили малую ловушку на песке, — в разговор вступил ее брат. — И она качала из ионосферы энергию. Мы начали поднимать песок вместо кораблей. Не для того, чтобы забросить его в космос, но для того, чтобы очистить все на милю вниз. И затем…
— И затем мы начали управлять малой установкой, — перебил один из индейцев. — Что это был за вид! Великий Маниту!
Красное Перо сурово взглянул на него и продолжил:
— Она тянула песок из центра, как вы, собственно, и предполагали. Песок летел в воздух. Это создало ураган с силой в пятнадцать мегакиловатт энергии, и он захватывал все новые слои песка. Некоторые песчинки поднимались на двадцать миль. Затем образовался «гриб», который ветер относил на запад. Эта масса песка долго падала вниз, мистер Бордман. Мы создали новую дюну в десяти милях дальше. И малая ловушка погружалась по мере того, как уходил песок. Нам пришлось останавливать ее три раза, потому что она перекашивалась. Нам приходилось подбираться под нее и выправлять. Но — она опустилась в долину.
Бордман прибавил обороты к своим охлаждающим моторам. Он чувствовал себя до отвращения жарко и едва мог следить за неторопливой речью Ральфа.
— За шесть дней, — торжественно произнес Красное Перо, — это сооружение откопало половину нашей большой ловушки. И тогда мы смогли модифицировать ее и снова черпать энергию из ионосферы. Через два дня посадочная ловушка была очищена. И вся долина была очищена. Мы подняли несколько миллионов тонн песка с помощью большой ловушки и сейчас можем посадить «Волхв» и воспользоваться его запасами. Солнечная печь продолжает вытапливать слитки для обратного груза. Мы хотели, чтобы вы увидели результат всех этих работ. Колония вне опасности, и скоро мы закончим монтаж большой ловушки… Вы можете хоть сейчас приступить к окончательной инспекции, прежде чем ваш корабль отправится в обратный путь.
Бордман сказал, отдуваясь:
— Это все очень хорошо. Просто великолепно. Я отмечу все это в своем инспекционном отчете!..
— Это, — перебил его Ральф все тем же церемонным тоном, — это самый настоящий подвиг. Но мы имеем право засчитывать подвиги только членам нашего племени. Потому…
Брат Алеты перешел на свой родной язык, время от времени останавливаясь, чтобы и другие индейцы сказали несколько слов. Бордман окончательно перестал понимать происходящее, но глаза Алеты сияли, и он в отчаянии обратился к ней за разъяснениями.
— Алета, что все это значит? Почему…
— Тсс! — прижала палец к губам смуглая красавица. — Подождите, пока они закончат.
И когда последний индеец замолк, она радостно провозгласила:
— Ральф только что принял вас в наше племя, мистер Бордман! Он дал вам имя. Я напишу вам его и переведу, что оно означает.
— Что же? — кротко спросил Дэниэл, приготовившись к самому худшему.
— Оно означает Человек-Который-Не-Верит-В-Чудеса-Но-Умеет-Творить-Их. А сейчас…
Ральф Красное Перо, лицензированный инженер, окончивший самый престижный технический университет в этой части Галактики, обладатель трех орлиных перьев, одетый в пару изолирующих сандалий и набедренную повязку, достал откуда-то горшок с краской и кисточку и начал тщательно вырисовывать на платформе перо.
— Это подвиг, — пояснил он Бордману, обернувшись через плечо. — Ваш подвиг. И он записан там, где следует, — на самом высоком месте. Алета может засвидетельствовать. И глава нашего племени добавит теперь еще одно орлиное перо в головной убор, который он одевает в Совете Большого Вигвама на Алгонке. И…
Ральф бросил кисточку в горшок с краской.
— …и ваши братья по племени будут гордиться этим подвигом.
Затем он встал и протянул Бордману руку.
Чука сказал с улыбкой:
— Будучи цивилизованными людьми, мистер Бордман, мы, африканцы, не собираемся награждать вас варварскими перьями. Но мы тоже гордимся вами. И планируем устроить корроборри после того, как «Волхв» сядет, а еще наш хор выступит с концертом! Мы исполним песню о том, какие трудности вы пережили, совершая это деяние на общее благо. И эта песня станет популярной на многих планетах!
Бордману стало еще жарче — а он-то думал, что такое невозможно! Он понимал, что должен сказать что-то в ответ, но не находил слов. И тут раздалось басовитое гудение — звук, сигнализирующий об огромном расходе энергии. Это ожила и подала голос посадочная ловушка высотой в тысяча восемьсот футов.
Бордман посмотрел в небо.
«Волхв» медленно опускался вниз.
После того как Бордман составил отчет, он отправился домой на маленькую зеленую планетку Лани и наслаждался обществом Рики и детей полных полтора года.
Но потом в течение года умерли три Старших Офицера, таким образом, количество квалифицированных специалистов Надзора сократилось. Рост населения требовал открытия новых колоний. Безопасность тысяч и миллионов человеческих жизней зависела от работы Надзора. Биологически приспособленные для жизни человека миры должны были быть проверены по всем показателям, чтобы не стать могилами для колонистов, которые отправятся туда.
Бордман дал согласие вернуться на службу — на год, не больше!
Но он отслужил полных семь лет, за которые только дважды сумел навестить семью, и, прощаясь, заверил, что после проверки колонии роботов на Лорен-2 его отставка будет наконец принята.
С тем он и сел в линейный корабль «Одиссей», чтобы отправиться на свое последнее задание в качестве Офицера Колониального Надзора.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
