обретавшаяся в шестой каюте, вытребовала нас на первую палубу, уставилась на меня и спросила, получил ли я разрешение сгонять на Смоленск.
Тут я виновато вздохнул и покаялся:
— Да. Все от того же Цесаревича. Но поделился с вами самыми важными новостями, а об этой, увы, забыл…
— Мы тебя, конечно, простим… — начала Завадская. — Но только в том случае, если ты дашь команду избавляться от скафов и разрешишь как следует отпраздновать аж три серьезнейших события…
— Четыре… — уточнил я: — Девчата выпустились из академии, получили чины, были распределены в нулевой отдел и отданы мне.
Она притворно нахмурилась и выдала вердикт:
— Что ж, значит, праздновать придется еще отвязнее…
Кстати, о праздновании. С Новым Годом, дамы и господа. Желаю всего наилучшего…
Глава 12
5 июня 2470 по ЕГК.
…В мою родную систему вошли по-боевому, то есть, через «смежную» мертвую и по струне с коэффициентом сопряжения два-сорок девять. Честно говоря, я был уверен, что Ослепительные Красотки хоть разик, да накосячат. Ан нет — и одна, и другая отработали боевую задачу баллов на девяносто пять из ста возможных. И, до кучи, поставили личные рекорды.
Мы с Мариной бездельничали и оставшуюся часть перелета до планеты: я зашевелился только тогда, когда потребовалось организовать «коридор», а Кара перетянула на себя управление уже над белым сектором космодрома. Впрочем, чуть позже все-таки «понапрягалась» — переоделась, позаимствовала в оружейном шкафчике игольник и проследила за выгрузкой «Борея». А потом снова навелась на меня и превратилась в слух.
Я изобразил намек на благодарную улыбку, дал команду забираться в флаеры, поухаживал за Темниковой, метнувшейся к моему, забрался в свое кресло, завел движки, накрыл ладонью ладошку, обнаружившуюся на бедре, и легонечко сжал пальчики. Потом тронул машину с места, вывел в лабиринт подземных коридоров под космодромом и порулил по указателям. А секунд через тридцать сорвал злость на дежурном по КПП, невесть с чего решившем, что имеет полное право досмотреть наши флаеры, и потребовавшем, чтобы мы «в темпе» загнали их на соответствующую площадку, покинули «транспорт» и прислали временные доступы ко всем системам!
На площадку мы залетели. И даже остановились. А когда этот клоун вышел к нам из боковой двери в сопровождении двух довольно скалившихся прапоров, я выбрался наружу, вывесил перед собой голограмму служебного удостоверения, дал придурку время ознакомиться с первым листом и недобро усмехнулся:
— Господин штабс-капитан, звание, должность и место службы видите?
— Ага… — спокойно кивнул он и нагло задал встречный вопрос: — И что, по-вашему, меня должно тут впечатлить?
— Что ж, пойдем другим путем… — усмехнулся я, набрал начальника местного отделения ССО, представился и показал картинку со своей камеры: — Алексей Иванович, вот этот клоун, вроде как, являющийся дежурным по КПП белого сектора космодрома Стрешнево, непоколебимо уверен, что имеет право досматривать флаера сотрудников Нулевого Отдела нашего Ведомства, и с какого-то перепугу игнорирует уставы. Скажите, пожалуйста, это только он вконец охамел, или такой бардак творится на всей планете?
— Тор Ульфович, дайте мне ровно две минуты! — протараторил майор, и штабс-капитан прозрел. То есть, сообразил, что раз такое Высокое Начальство относится ко мне с подчеркнутым уважением, значит, я — парень непростой. А вот извиняться и не подумал — видимо, религия не позволяла — задрал нос, насмешливо фыркнул и подмигнул одному из прапоров. А зря: уже минуты через полторы к «клоуну» в ТК кто-то «постучался» и устроил такой разнос, что бедняга аж посерел и взмок.
Раза четыре пробовал оправдаться, но затыкался на третьем-четвертом слове. Причем явно не по своей инициативе. Потом поклонился. Хотя дронов АВФ не поднимал. А после головомойки повернулся ко мне, сложился чуть ли не пополам, выпрямился и заявил, что был неправ. При этом злился. И не на себя, а на меня.
Я закатил глаза к потолку и рявкнул:
— Заправьтесь, примите стойку «Смирно» и начните с фразы «Разрешите обратиться, господин майор»!!!
— О-о-о, как там все запущено… — пробормотал Тихонов, так и висевший на связи, и переговорил с невидимым собеседником. А тот, видимо, напрочь вышел из себя, так как «ожили» прапора — молодцевато доложили мне, что им приказано забрать у штабс-капитана Тюрина табельное оружие и доставить на гарнизонную гауптвахту, а затем попросили разрешения выполнить приказ.
— Алексей Иванович, а можно как-нибудь организовать штабс-капитану Тюрину занятия по уставам гарнизонной и караульной службы? — спросил я у местного коллеги сразу после того, как «клоуна» увели.
— Организуем! — твердо пообещал он, передал глубочайшие извинения от начальника космодрома, спросил, может ли помочь чем-либо еще, выслушал ответ, попрощался и отключился. Так что я вернулся в салон, опустил свою половину фонаря и вслушался в монолог Завадской:
— Красивые, незнакомые и явно очень дорогие флаера. Ну, и почему бы их не досмотреть?
— Хорошо, что хоть нас не увидел… — усмехнулась Даша. — А то решил бы провести еще и личный досмотр…
— … и тут Тор точно не сдержался бы… — продолжила Костина. — Так как щупать его Ослепительных Красоток вправе только он.
— Так и есть… — буркнул я, тронул «Борея» с места, довел «кортеж» до бронеплиты, перекрывавшей коридор, и ничуть не удивился, что она поползла в сторону еще до того, как мы опознались и подтвердили доступы.
— О, зауважали! — желчно прокомментировала этот прогиб Темникова, как-то почувствовала, что мне дико не хочется вылетать наружу, и ободряюще погладила по бедру…
…Весь перелет до Елового Бора я жил в воспоминаниях из счастливого детства — проваливался в фрагменты прошлого, в которых гулял с матушкой или дядей Калле по торговым центрам и развлекательным комплексам, над которыми мы пролетали, гонял на гравике по улицам, шарахался по паркам с Синицей и прорабатывал учебно-боевые задачи Аллигатора. И основательно перебрал с отрицательными эмоциями, поэтому воспользовался тем самым предложением Даши и начал ими делиться. Вернее, понемногу отпускать. Чуть-чуть изменив курс, прошел над озером Лебяжьим и рассказал девчатам, что обожал на нем плавать и нырять. Показал поместье Арбеневых
и сообщил, что рукопашку «взял» у их инструктора по боевым искусствам. А через какое-то время собрался с духом, зарулил в Бурелом, завис напротив своего дома и мрачно вздохнул:
— А тут я жил. До пятого июня прошлого года. И, по большому счету, жил здорово. Хотя этот район считался самым криминальным в Еловом Бору, и соваться сюда рисковали немногие…
Показав девчатам свою школу, вдруг поймал себя на мысли, что просто тяну время, поэтому заставил себя
