Не успел позаимствовать кусок ветчины, как Костиной захотелось философствовать:
— Ощущения затерянности нет и вряд ли появится: да, кораблей не видно, но вы — рядом, и мне фантастически спокойно. Единственное, что не в кайф — это наше взаимное положение: мы лежим вокруг стола, а не рядом. Поэтому я не могу никого обнять. А хочется…
— Плотик не перевернется, даже если все мы встанем на один край… — сообщил я. — «Техники» присобачили под него восемь антигравов, а Феникс в режиме реального времени корректирует нагрузку на каждый.
— О-о-о!!! — восторженно выдохнула она, перебралась за Марину, обняла, пристроила голову на плечо и удовлетворенно замурлыкала: — Вот теперь мне нравится абсолютно все…
Мне тоже нравилось все — спокойное счастье во взглядах девчат, их лица и точеные фигурки, упакованные в стильные раздельные купальники, вкусная еда, любимые соки, пряный запах океана, комфортная температура воздуха и даже звезды.
Хотя постоянные мотания среди них иногда надоедали. Поэтому я с удовольствием спорол несколько кусков ветчины — просто так, без хлеба — запил соком манго, вытер руки влажными салфетками, завалился на спину и потерялся в своих мыслях. Когда ко мне перекатилась Даша, честно говоря, не заметил. Просто позволил девчонке скользнуть под руку, обнял, бездумно отправил пальцы путешествовать по сильной спинке и снова ухнул в приятное безвременье. А через вечность вдруг почувствовал легкий дискомфорт, увидел мигающий конвертик, вернулся в реальность, обнаружил, что Темникова уже задремала, а Завадская с Костиной о чем-то перешептываются, открыл письмо в ТК, включил воспроизведение и вслушался в голос Ахматовой, дрожавший от ярости. А через пару минут мысленно выругался, развернул ту же картинку над «столом» и мрачно вздохнул:
— Тут нам проблемка подвалила. Из серии «Хоть стой, хоть падай…» Слушайте сами.
Девчата посерьезнели и уставились на трехмерное изображение Насти. Все, включая Дашу, открывшую глаза. И я включил воспроизведение.
— Привет, Тор… — заговорила «картинка». — Заранее прошу прощения за некоторую жесткость формулировок, но я в бешенстве и все никак не пойму, что делать. Начну… пожалуй, с сообщения моего деда: он уведомил меня о том, что уберег нашу боевую двойку от будущих проблем — решил проблему со студенткой ИМА, забеременевшей от Кости. В подробности вдаваться не стал, но сообщил имя, группу, курс и срок беременности. Я прекрасно знаю, что современные контрацептивы дают практически стопроцентную защиту от нежелательной беременности, а если предохраняются оба — так вообще. Тем не менее, показала это сообщение Синицыну. Он влез в архив видеозаписей и признал, что чисто теоретически беременность могла случиться, ибо он спал с этой девицей в предполагаемый день зачатия. Мы попробовали ей позвонить. Чтобы выяснить подробности. Но комм с таким идентификатором на планете отсутствовал, а подружки этой особы сообщили, что не видели ее уже четыре дня. Де-юре предъявлять претензии твоему другу я не могу — с тех пор, как мы договорились, он на сторону даже не смотрел. Но де-факто меня бесят все предполагаемые варианты развития событий. А их достаточно много: мой дед мог узнать о реально существующей беременности и заставить эту мещаночку сделать аборт, чтобы получить рычаг давления на моего парня. Дед мог увезти ее в одно из поместий нашего рода и пообещать помощь, чтобы получить тот же рычаг давления, только живой. Мог убить. Чужими руками. Мог испугать и заставить куда-нибудь улететь. Мог солгать нам. Мог… многое. Да и у нее хватало вариантов. Ибо — повторю еще раз — современные контрацептивы очень надежны, а значит, эта особа забеременела не просто так, а с дальним прицелом…
После этих слов она нервно облизала губы и криво усмехнулась:
— Костю рвет на части чувство вины передо мной, страх перед будущим, стыд и нежелание обращаться к тебе за помощью — он сказал, что ты раза три четыре вытаскивал его из крайне неприятных ситуаций, вызванных неуемной любвеобильностью, и что в последний раз дал по шее, потребовал уняться и дал понять, что больше спасать не будешь, так как задолбался. Так вот, помоги мне — твой друг менялся, причем последовательно и без колебаний. А эта… хрень его подкосила. Заранее большое спасибо за понимание. До связи…
— Мда. Ситуация… действительно не ахти… — вздохнула Темникова, Завадская промолчала, а Костина поймала мой взгляд и задала уточняющий вопрос:
— ИМА — это медицинская академия, верно?
Я утвердительно кивнул.
— Даже если эта девица — первокурсница, то каждый божий день ходит мимо учебных медкапсул, сто процентов знает, как с их помощью ставить себе внутриматочные контрацептивы, и по определению не могла их не поставить перед тем, как пуститься во все тяжкие. Просто потому, что это бесплатно и надежно. Кроме того, реализуется походя, на любом практическом занятии и абсолютно незаметно для окружающих. В общем, вероятность того, что эта беременность не случайная, стремится к ста процентам. Весь вопрос в другом — девочка решилась на нее сама, или ей кто-нибудь «подсказал»?
— Помочь — надо… — внезапно заявила Марина, хотя относилась к Синице с некоторым предубеждением: — Костя — твой друг и член команды. А бросать своих — последнее дело.
— Сделаю все, что смогу… — буркнул я, с хрустом сжал кулаки и добавил: — Однако выяснять нюансы, докапываться до истины и придумывать способы вытащить Синицу из очередной задницы, устроенной им самим, начну только с утра. А сейчас продолжу расслабляться. И отпущу тормоза. К примеру, скину вас с плотика и погоню к какому-нибудь горизонту. Или предложу попрыгать в океан с аппарели. Или просто обниму всех, на кого хватит рук, зароюсь носом в чьи-нибудь волосы, закрою глаза и забуду обо всем на свете…
— Предлагаю перепробовать все эти варианты… — почувствовав, что я еле сдерживаю бешенство, сыто промурлыкала Завадская, встала, сняла и уронила под ноги лифчик, медленно стянула трусики, выпрямилась, развернула плечи, провокационно качнула грудью и лукаво посмотрела на меня: — Все, я готова к скидыванию с плотика. И уверена, что купальник теперь не потеряется…
Глава 14
8–9 июня 2470 по ЕГК.
…Как ни странно, «шоковая терапия» в исполнении трех оторв, напрочь отпустивших тормоза, задвинула куда подальше не только злость на Костяна, его забеременевшую подружку и Клима Тимуровича, но и желание о чем-либо думать. Поэтому дурил я отвязнее некуда — плавал с девчатами наперегонки, играл в подводные салочки, нырял в глубину и на дальность, прыгал в океан метров с десяти-двенадцати, играл в «Царя Горы» с центром плотика вместо вершины горы и так далее. При
