такие переломы вполне лечатся со временем, в отличие от сопутствующего унижения и глубоких шрамов на душе. Затем команда Эль Капитано малость поучила их нанимателя Магнуссона.
После вышеописанная команда, слегка размявшись в драке, отправилась домой, но по дороге неизбежно зависла в другом баре, поскольку новую миссию требовалось обсудить со всех сторон, и ни в коем случае не на трезвую голову, чтобы ненароком не обнаружить в предложении Папаши Пака пугающих подводных камней. В итоге сесть за руль все-таки пришлось Паките, наименее пьяной из присутствовавших, что в очередной раз закончилось поцарапанной дверцей и разбитым подфарником, а дома – грандиозной семейной разборкой, плавно перешедшей в развлечение на троих.
Однако на следующий день все трое были трезвы как стеклышко и явились к Паку на инструктаж без опоздания.
В этот раз действовать предполагалось не автономно, а в большой общей группе. Пестрая кучка наемников вольготно расположилась в покоях Папаша Пака, и ни один из этих наглых типов Матвееву не понравился – как обычно, впрочем. Ему никогда не нравились другие наемники, кроме Пакиты и Банданы.
Во-первых, они пожирали его кислород. Во-вторых, они регулярно оттяпывали себе лучшие заказы, а всякий юань в кармане конкурента Эль Капитано воспринимал как личное оскорбление.
Наконец, перед миссией они всегда вели себя как отвязные супергерои, чтобы произвести впечатление на заказчика, однако полагаться на кого-либо из этих крутых перцев во время миссии было очень плохой идеей: каждый думал только о собственной шкуре и своих деньгах. Не так уж редко кому-нибудь из них в ходе операции взбредало в голову искусственно сократить число союзников, претендующих на долю в гонораре. Собственно, Матвеев был настолько уверен в своих девчонках именно потому, что в их группе боевых пловцов не все базировалось на деньгах.
Тем не менее Эль Капитано вполне понимал, конечно, что втроем с девками им не провернуть такой масштабной и сложной махинации: спуститься с аквалангами в затопленный этаж нью-йоркской башни, забрать товар и под носом у международных патрулей благополучно слинять. Тут нужен был целый отряд, обеспечивающий ныряльщикам транспортировку и безопасность во время погружения. И, хотя Матвеев предпочел бы формировать его сам, у заказчика не было времени на такие глупости. Поэтому пришлось полагаться на тех уродов, которых предложил Пак.
В первую очередь это, конечно, были люди самого Пака. Такого следовало ожидать: кореец был тертым калачом, и в команде ему требовались проверенные глаза и уши, чтобы ни один камушек из товара невзначай не ушел на сторону.
Чего Эль Капитано не ожидал, так это того, что одним из соглядатаев окажется тот самый здоровенный сухощавый метис-Трехо с бычьей шеей и перепутанной шевелюрой, который хватал его за руки в баре «Морской конек». Звали метиса Тремоло, что бы это ни означало – имя, фамилию или кличку.
У Папаши Пака было много шестерок, но этот, похоже, считался среди них бригадиром, раз ему оказали такое крутое доверие. Папаша даже не стал придумывать для него какую-то особую легенду и представлять его незаменимым специалистом в каком-либо супернужном для команды деле – просто отрезал: «Этот идет с вами».
Матвеев пожал плечами, но ничего не сказал. Идет так идет. Может, он крутой мастер вышивать крестиком.
Вторым был скромный молчаливый кореец, который едва ли получил бы место в Папашиной гвардии из-за своего мелкого роста и субтильного телосложения. Однако вся штука состояла в том, что его тоже звали Пак. Пак Вон Хе, если быть точным. Если верить Папаше – прекрасный специалист по сейфам и охранным системам.
Это, конечно, еще ничего не означало; перефразируя одного классика, в Корее иметь фамилию Пак – все равно что не иметь никакой. Однако Матвеев почти не сомневался, что этот парень, являясь, скорее всего, родственником Папаши, будет в их группе его вторым незакрывающимся глазом.
Основной заказчик, для которого Пак-главный снаряжал экспедицию, похоже, тоже желал иметь в команде соглядатая. Впрочем, ему следовало понимать, конечно, что его человека при случае утопят не задумываясь, списав все на атлантов или международные патрули. Поэтому, скорее всего, легенда долговязого ботана в стильных очках была чистой правдой: его представили как доверенного секретаря покойного миллиардера, который в мирное время имел доступ к сейфу босса и теперь мог привести команду наемников именно туда, где этот самый сейф находится.
Звали ботана Говард Хадсон, и он со всей очевидностью претендовал на звание самого тяжелого якоря на шее Эль Капитано из всей нынешней команды. Впрочем, сам мистер Хадсон утверждал, что в лучшие годы занимался любительским подводным плаванием, и даже козырнул слэнговыми дайверскими терминами «блэкаут» и «баблмейкер», исхитрившись упихнуть их в одну фразу.
Федор нехотя поверил ему, хотя очки все же велел заменить на линзы. Мистер доверенный секретарь спорить не стал. Невозможно спорить с очевидным фактом, что очки с маской для подводного плавания практически несовместимы.
Второй балласт в команде звали Каста. Имя и фамилию коротко стриженая девчонка с голубыми волосами называть не стала, хотя определенно была русской или по крайней мере с территории бывшего СССР, ибо в общении с Эль Капитано мигом перешла с ломаного английского на родной язык, заставив Пакиту и Бандану молча окрыситься. Хуже того, судя по проскальзывающим характерным словечкам, Каста была уроженкой Санкт-Петербурга. Эта горячая штучка, до Атлантических событий отсидевшая три года в американской тюрьме за хакерство, должна была на месте взломать электронные системы безопасности, буде таковые найдутся.
Ценная пассажирка, конечно, и по-своему привлекательная внешне, но в жизни не державшая в руках ничего тяжелее компьютерной мыши и не погружавшаяся глубже ванной. Этот балласт неизбежно следовало опекать и лелеять, тем более что у девушки имелась еще одна важная задача номер один: управлять ею же самой взломанным блоком «Антиатлант».
Армейская разработка специального устройства для отпугивания морских тварей была совсем новой, еще не пошедшей в серию. Когда-то при помощи таких низкочастотных звуковых генераторов пытались разгонять несанкционированные демонстрации.
С демонстрациями что-то не заладилось – кажется, генераторы оказались слишком опасны для человеческой психики. Однако после Атлантического инцидента заботиться о чужой психике оказалось не с руки, и ученые вновь обратились к старой конструкции, обнаружив, что боевые твари обмениваются с атлантами и друг с другом упорядоченными низкочастотными сигналами.
Строго говоря, «Антиатлант» должен был не отпугивать чудовищ, а дезориентировать их, лишать связи с командованием и точного наведения на цель. В те времена, когда Матвеев служил в российской армии, таких штук еще не делали, поэтому он не был особо уверен в их эффективности. Он вообще никогда не был
