пути. Мои родители погибли, а я пришла в себя посреди безжизненного пространства. Вокруг никого не было, только голос песка, и образы чужих воспоминаний сменяли друг друга, забивая мне уши, попадая в рот… Если бы меня не нашёл Генрих, я бы сошла с ума раньше, чем умерла от жажды… И всё же я люблю пустыню, она напоминает мне о моём счастливом детстве.
– Так же, как мне Болота, – кивнула я.
– Да, именно так.
– Но только ли это прочёл монстр Замка Серых садов в твоём сердце? – засомневалась я.
– Нет, он прочёл в нём… – осеклась Кадета, не в силах признаться в своей тайне.
– Она твоя мать, – сказал Шут, понимая, что сама Кадета никогда не решится произнести этого.
– Что? – удивлённо переспросила я, его слова ещё не дошли до моего сердца.
Кадета рассматривала песок у своих ног.
– Я твоя мать, монстр прав. Я могла бы ей быть, но так и не стала. Но так или иначе в тебе моя кровь и моя сила.
– Этого же не может быть? – посмотрела я на Кадету, а затем перевела взгляд на Шута – тот кивнул. – И как такое возможно?
Странное дело: я спрашивала совершенно спокойно, без эмоций, может быть, потому, что не могла в подобное поверить.
Вместо того чтобы ответить напрямую, Кадета продолжила рассказ:
– Я долго скиталась с Генрихом, он обучил меня всему, что знал о магии. До сих пор я вспоминаю наши с ним путешествия как самые невероятные события в моей жизни, пусть они были не самыми счастливыми – всё счастье унесла та буря, что убила моих родителей, – но по-настоящему захватывающими. Маленькая девочка и дракон в поисках приключений, – что может быть нелепее? Но однажды я выросла, и Генрих решил, что мне нужно жить среди людей. Через полгода после того, как я ушла, он погиб от руки какого-то амбициозного рыцаря. До сих пор жалею, что меня не было рядом с моим драконом в тот момент и я не смогла защитить его. Спасибо, Лина, что помогла мне вернуть Генриха к жизни.
– Не благодари, я и сама рада, что он жив. Что же было дальше?
– Я решила найти своё место в Столице. Там было проще сыскать славы и немножечко подзаработать. Второе было доступнее, я была довольно неплохим магом, слабее, чем сейчас, но всё же довольно сильным, а главное – по молодости и безденежью бралась за любую работу, лишь бы она не нарушала законов Королевства… или очень сильно не нарушала. Впрочем, при довольно мощной конкуренции со стороны других, более знаменитых магов мне иногда приходилось и поголодать. Чаще всего я использовала магию Пустыни Воспоминаний, здесь мне не было равных. Но и другими заказами не брезговала. Однажды ко мне пришёл молодой парень, мой ровесник, чтобы попросить о небольшом одолжении. Он поспорил с друзьями, что проведёт ночь в избушке на краю старого кладбища. В избушке когда-то жила злая ведьма, и место, мягко говоря, считалось нехорошим. Было оговорено, что с собой он может взять либо красивую девушку, либо книгу, чтобы не скучать в одиночестве. Ко мне парень пришёл, чтобы я наложила на принесённую им книгу парочку заклятий, которые при необходимости отпугнут нечисть, но, увидев меня, передумал. Зачем брать с собой книгу, когда можно пригласить мага, вполне попадающего под описание красивой девушки? Мы договорились, что я и словом не обмолвлюсь о том, что я маг. Хотя это и не нарушало условий договора. Проклятая избушка оказалась вполне спокойным местом. И мы просто проговорили всю ночь. Юношу звали принцем Олафом.
– Это был мой отец? – зачем-то спросила я, хотя всё было очевидно.
– Да, Лина, это был он. Именно тогда и начался наш роман. И для Олафа и для меня всё было очень серьёзно.
– Отец никогда не говорил об этом, хотя очень любит вспоминать Столицу и свою прежнюю жизнь.
– Он никогда не говорил об этом, потому что забыл, насколько это для него важно.
– Забыл? Разве любовь можно забыть? – произнесла я едва слышно, сердце моё учащённо забилось.
– Ещё как можно – особенно если кто-то приложит все усилия к тому, чтобы так произошло, – ответила Кадета, даже не подозревая, насколько это для меня важно. – Например, вынуть часть сердца вместе с воспоминанием и захоронить здесь в пустыне.
– Захоронить… – прошептала я и закрыла глаза, мне снова привиделся подвал, паутина, свисающая словно старые рваные рыбацкие сети, запах гнили. И липкое ощущение страха…
– Что с тобой? – забеспокоилась Кадета.
– Скажи, а где хоронят воспоминания, Кадета? Сможешь нас туда отвести? Мне это очень нужно.
Кадета уже была на ногах и помогала Шуту собирать вещи.
– Есть определённое место – Кладбище Воспоминаний. Именно там маги хоронят чужие воспоминания или своё и чужое прошлое, чтобы оно никогда не вернулось назад. Несколько раз я была там по просьбе клиентов, и те воспоминания стоили того, чтобы от них избавиться. И один раз пришла по велению своего сердца, – добавила она, помолчав.
– Мы отправляемся туда, – уверенно заявила я. – Возможно, там я найду часть своего сердца.
Кадета странно посмотрела на меня, но спрашивать ни о чём не стала.
– Хорошо, я могу вас туда отвести.
– Кадета, а ты не хочешь закончить свою историю? – спросил первого королевского мага Шут.
– На это сейчас нет времени, – отмахнулась та от него.
– Нет времени или ты боишься?
– Боюсь, монстр, очень боюсь. Лина может меня не понять.
Я старательно не слушала их. Мне ещё первую часть рассказа огненноволосой предстояло переварить, – что тут говорить о продолжении? Она моя мать? Какой ужас! Но ведь и правда в роду моей матери не было магов, не было наделённых силой и среди предков моего отца. Откуда же взялись мои способности? И тут я вспомнила день своего посвящения в маги. Разве не говорил мне Маг Без Лица: «Ты моя кровь, не забывай об этом. Помни обо мне». Ведь я могла догадаться ещё тогда. Но я просто не хотела догадываться.
«Не вижу причины так убиваться, – услышала я в своей голове голос Дэмон, – к чему столько страданий. Две матери – разве это плохо? Вдвое больше любви, заботы…»
«Замолчи!» – приказала я.
«Как пожелаешь, я ведь просто хотела помочь».
Голос стих, но я прекрасно понимала, что Дэмон читает всё, что написано в моём сердце.
Мар, жалобно хныча, подлетел ко мне, я погладила его. И украдкой взглянула на Шута. Неужели голос Дэмон звучит в его голове постоянно? Так можно сойти с ума и за пару месяцев, а он выдержал несколько столетий. И судя по всему, до сих
