— Слушай, а что у тебя с Дином? — спросила Лана как-то робко. На секунду я даже растерялась, не сообразив, что ей от меня надо.
— О чём ты?
— Ну… вы только работаете вместе или… — она многозначительно возвела глаза к потолку.
— А что, понравился? — не удержалась я от шпильки, на что Лана скривила мне гримасу. Рассмеявшись, я сказала уже серьёзнее: — Расслабься. Мы с Дином просто хорошие друзья.
Лана ничего мне на это не ответила. Позвала своего оператора и вместе с ним вышла на смотровую площадку..
Я подошла к Патрику, который разговаривал с Лускетти и Тайсоном.
— Так, чтобы больше никаких незапланированных остановок, — долетели до меня слова Лускетти, явно адресованные новому начальнику безопасности станции. — Обо всём докладывайте мне заранее, Тайсон. Вы поняли?
— Так точно, сэр, — отрапортовал Тайсон, вытянувшись по стойке. Патрик тоже расправил плечи. — Больше такого не повторится!
— Смотрите мне, — пригрозил Лускетти и со звоном поставил пустой бокал на подлокотник своего кресла. Заметив меня, он тут же нацепил фальшивую улыбку. — О, мисс Экспосито. Как вам экскурсия?
— Великолепно, — так же фальшиво улыбнулась ему я, и Лускетти, видимо, довольный ответом, поспешил ретироваться.
Кисло-сладкий аромат лимона будто усилился. Я наклонилась к Патрику, втянув воздух рядом с его плечом.
— Ты чего? — спросил он, улыбаясь.
— Так приятно просто, — я провела рукой по лбу, смахнув каплю пота. Почему-то становилось душно, хотя система микроклимата показывала комфортную температуру. — Годы идут, а что-то остаётся неизменным. Дай мне тоже лимонную конфетку, а?
Я выставила ладошку, а Патрик и Тайсон посмотрели на меня с непониманием. Но тут Патрик словно тоже уловил запах лимона, принюхался и бросил взгляд в конец кабины. А Тайсон приставил руку к уху, наверное, получая какое-то сообщение.
— Всё спокойно, сэр… Понял, сэр, — он посмотрел на Патрика, и они одновременно выдали: — Газ.
— Пирейский, твою мать, — ругнулся Патрик.
— На смотровой площадке чисто, нужно вывести туда людей, — скомандовал Тайсон.
— Только без паники, аккуратно. Фибс, иди на площадку.
Патрик ринулся в конец кабины, а Тайсон стал обходить гостей ближе к выходу на смотровую площадку. Обернувшись по сторонам, я с ужасом поняла, что большинство нашей делегации ещё находится в кабине. Кто-то поправлял макияж, кто-то из журналистов настраивал аппаратуру. Остальные охранники, словно по команде, тоже стали подходить к гостям и что-то говорить им, указывая в сторону смотровой площадки.
Как быстро газ убивает? Голоса небесных тел, вдруг они не успеют всех предупредить… Я тоже направилась вдоль кресел, вежливо поторапливая гостей под предлогом, что сенатор вот-вот начнёт свою речь. Патрику явно не понравилось, что я его ослушалась, но у него не было времени рыкнуть на меня. И вообще, каждая секунда на счету!
Спровадив ещё парочку операторов, я остановилась и опёрлась рукой на спинку кресла. Жарко. И дышать трудно. Я чувствовала, как пот струился по шее. Стянув пурпурный пиджак, осталась в одной чёрной водолазке, которая едва ли скрывала суперкостюм Патрика. Но плевать. Я бросила пиджак на кресле и двинулась дальше, к мужчине во фраке. Выпроводила.
А как же Дин? Запах лимона становился всё более настойчивым. Дин… Его что, так и оставят умирать? Я прошла мимо секретарши сенатора, развалившейся на креслах, попросила охранников ей помочь.
Пользуясь лёгкой суматохой, проскользнула в опустевшую подсобку, где стояли наполненные шампанским бокалы и блюдечки с клубникой. Дина увели куда-то дальше?
Начинало тошнить. В ногах появилась тяжесть. Газ действует. Сама не заметила, как оказалась у стены.
— Дин… Дин… — еле-еле шептали мои губы, а перед глазами становилось темно.
Я смахнула пот со лба, прислонилась к стене спиной. Ворот водолазки будто стал душить. Оттянув его, я подула на шею, но ничего не почувствовала.
Чёрт, ну конечно! Костюм Патрика! На нём же должен быть гермошлем. Я подняла руку, чтобы ощупать его ворот, но вдруг уже оказалась на полу. Когда упала? В глазах сделалось совсем темно. В голове не было ни одной мысли. Я словно проваливалась куда-то в пучину холодного космоса.
Вдруг вспомнила о нашем с Зигом переговорном устройстве. Потянулась к карману в брюках, потому что найти кнопку гермошлема была уже не в состоянии. Сквозь мутную пелену перед глазами разобрала клавиатуру, ткнула в букву “П”, пытаясь набрать “помоги”.
Но второй буквы я уже не нашла. Пелена сгустилась. Космос обжег холодом. И я окончательно провалилась во тьму.
Зиг
Завибрировал мой передатчик. Пришло сообщение от Фиби.
«П», — и всё.
Я тут же отправил ей:
«Что?»
Она не отвечала. Страх пульсировал в груди. Стоило моргнуть, сразу же перед глазами появлялась женщина на креслах пассажирской каюты. Я подспудно убеждал себя, что это не может быть Фиби. На ней же был пурпурный пиджак, а чёрная водолазка лишь под ним. Но, что если Фиби сняла пиджак? И это она лежит без сознания и умирает? Я попросил Тайсона проверить. Но он со всеми пассажирами уже сидел на балконе с герметизированными шлюзами, и сказал, что если увидит Фиби, то сообщит.
Концентрация газа становилась большой, и рисковать пассажирами не стоило. Их десятки, а женщина одна.
Я включил гермошлем своего лёгкого имперского костюма. Теперь я смотрел на мир через прозрачную пелену бронепластика. Спустился по пожарной лестнице в пассажирскую кабину за три минуты. Пролетел между рядов кресел. Никого. Мне показалось? Нет. Она точно лежала на кресах.
— Ну что? Мисс Экспосито с вами? — с замиранием сердца спросил я у Тайсона.
— Мисс Экспосито… — понятно было, что охранник оглядывался. — Мисс Экспосито…
— Ну? С вами она?
— Нет.
От этого “нет” я весь похолодел. От страха за Фиби и от злости на неё! Опять. Снова. Одно и то же. Суётся везде! Не может посидеть в безопасности. Я принялся внимательно осматривать кресла, углы кабины. Вот он пурпурный пиджак… Твою мать.
Но главное, что Фиби здесь не было. И передатчик предательски молчал.
Я подошёл к гермодвери, которая вела в подсобку для стюардов и комнатку видеонаблюдения. Прошёл в подсобку, встретившую меня тихим блеском наполненных бокалов. Стояла тишина.
«Фиби, где ты?» — отправил я ей ещё одно сообщение.
Напряженно ждал ответа, но он никак не приходил. Я стиснул челюсти. Ну где же её носит? Эту прекрасную малышку. Хоть бы она догадалась шлем надеть?
Впереди я различил какое-то движение. Будто кто-то прятался от меня. Я сделал несколько бесшумных шагов вперёд, в сторону выхода из подсобки, который вёл в коридор. Через него можно было добраться до операторской. Кто же там ходит? Фиби?
Тихое шуршание из-за створок дало мне понять, что этот кто-то пытается убежать от меня. И он уже в коридоре. Я сорвался с места. Схватил неловко крадущуюся тень за загривок и прижал к стене.
— Не убивайте, — простонал парень.
Я его узнал. Это был Дин, оператор Фиби. А почему он всё ещё в сознании? Я взглянул ему под нос. Там был наклеен какой-то кусочек пластыря. О… пластырь с антидотом. Пластырь, который не даёт пирейскому газу действовать.
Неужели всё-таки Дин диверсант? Я схватил его за ухо и заглянул в глаза.
— Ты газ пустил?
— Газ? Ничего я не пускал. У меня всё в порядке с пищеварением…
Я потянул его за ухо сильнее. Как? Как такой болван в милой футболке с мышем мог бы быть диверсантом? Это прям уму не постижимо.
— А почему у тебя пластырь с антидотом под носом?
— Чего? Какой пластырь? — он махнул тыльной стороной ладони над верхней губой, будто проверяя, о чём я говорю. Пластырь намертво приклеился к коже.
Жест парня выглядел вполне естественно. Даже слишком. Но это пока ничего не значило.
— В кабине распылён пирейский газ, а у тебя под носом пластырь с антидотом, будто ты о газе знал заранее… Камера с бомбой, антидот…
