держит меня за руку.
Лисандр, чей взгляд все так же непроницаем, молча следует за нами. Нас ведут прочь с арены, но не в жилые башни, а за огромный постамент, там, в основании, оказывается тяжелая, украшенная древней резьбой дверь.
Жрецы открывают ее, и нас вводят внутрь.
Мы оказываемся в небольшом, тихом святилище. Воздух здесь прохладный и пахнет веками — озоном, ладаном и пылью древних камней.
Стены покрыты выцветшими от времени гобеленами, на которых изображены сцены из истории этого мира: сотворение Артефакта, битвы с чудовищами, ритуалы с участием прошлых Катализаторов.
Единственный свет исходит от нескольких крупных кристаллов, вмонтированных в стены.
Старец входит следом за нами. Жрецы, что привели меня, остаются снаружи. Дверь закрывается с глухим, финальным стуком.
— Артефакт свел вас вместе в этом испытании, — говорит старец, глядя на нас, его седые брови сдвигаются на переносице. — Поговорите. Возможно, его воля станет вам яснее, когда рядом не будет рева толпы и взглядов воинов.
С этими словами он поворачивается и выходит, закрывая за собой дверь. Слышно, как с той стороны опускают тяжелый засов.
Я стою, не решаясь пошевелиться.
Не знаю, чего ожидать от принца дома Арг… Арген… как его там?
Он не похож ни на кого из тех, кого я встречала здесь.
От этого мужчины исходит аура… абсолютного, почти нечеловеческого спокойствия и контроля. И это пугает меня, пожалуй, больше всего, но и… восхищает.
Наконец, он отворачивается от гобелена и смотрит на меня. Его глаза, один из которых обрамлен шрамами, изучают меня без похоти, но с глубоким, пронзительным интересом.
— Мы остались наедине.
Глава 35
Я вздрагиваю, его слова вырывают меня из оцепенения.
Стою, не зная, что сказать, и чувствую себя неуютно под его спокойным, изучающим взглядом.
— Зачем нас здесь оставили? — наконец спрашиваю я, мой голос звучит тише, чем я хотела.
— Старец верит в знаки и символы, — отвечает Лисандр, медленно подходя к одному из гобеленов. — Он считает, что раз Артефакт отметил нас обоих, мы должны найти некий баланс. Забавно, правда?
Я не нахожу в этом ничего забавного.
— Ваша сила… вы просто говорили с ним, с тем пленником. Как?
— Моя сила — это порядок, — просто отвечает он, не глядя на меня. — Хотя во мне нет и крупицы магии… — он поворачивается, и его взгляд снова пронзает меня, — ваша магия — это сам хаос. Вы не управляете ей, она управляет вами, София.
Так, значит, он узнал мое имя. Неужели интересовался мной?
Его слова точны до боли.
Чувствую, как краснеют щеки, потому что я действительно не управляю своей силой. Я смотрю на него, пытаясь понять, насмехается он или просто констатирует факт.
Под безупречно белой тканью его одежд угадывается тело воина — широкие плечи, узкие бедра, идеально прямая осанка. Он сложен, как пантера. Стройный, но каждая линия его тела говорит о скрытой, пружинистой силе.
И он невероятно высокий. Мне приходится выгибать шею, чтобы смотреть на него.
А еще правая сторона его лица, нетронутая шрамами, обладает холодной, аристократической красотой — высокий лоб, прямой нос, четко очерченная губа.
Именно эта идеальность подчеркивает мужественность его черт: острая, упрямая линия челюсти, сильный подбородок, густые платиновые брови, придающие его взгляду суровость. А шрамы на левой стороне, вопреки ожиданиям, не делают его уродливым.
Они добавляют его лицу опасности, рассказывают безмолвную историю о пережитой боли, делая его красоту не божественной, а земной, жестокой и реальной.
И я понимаю, что передо мной стоит не просто принц, а мужчина, чья воля была выкована в огне, оставившем на его лице вечный отпечаток.
Он невероятен.
А еще довольно вежлив.
Если жрецы были так уверены, что я должна выбрать Лисандра, то это действительно подействовало бы, потому что он мне нравится. Если честно, от него трудно отвести взгляд.
— Ты уже несколько раз смотрела на меня так долго... будто тебе не противно.
Его голос звучит тихо, без всякого выражения, но я чувствую в нем скрытую горечь.
Я хмурюсь. Противно? Почему мне должно быть противно? Я настолько поглощена разговором и попыткой его понять, что до меня не сразу доходит смысл его слов.
— Что? — переспрашиваю немного хрипло.
Лисандр хмыкает, и этот звук полон самоиронии.
— Не делай вид, что не замечаешь. Я привык к этому. Но притворная вежливость… Не надо унижать меня еще больше.
Его губы искривляются в горькой ухмылке, и тут до меня наконец доходит…
Шрамы.
Он говорит о своих шрамах. Думает, что я, как и все те люди на площади, смотрю на его уродство. Что я заставляю себя говорить с ним из вежливости или жалости.
Волна гнева поднимается во мне, но на него, а на ту толпу и этот жестокий мир, который заставил этого гордого, сильного человека поверить в то, что он отвратителен.
Я делаю шаг к нему, и он инстинктивно напрягается, наверняка ожидая, что я сейчас отвернусь или скажу что-то вроде «нет-нет, что вы». Но я не собираюсь его жалеть. Я собираюсь сказать ему правду.
— Я смотрела не на ваши шрамы, — мой голос звучит тихо, но твердо, и в оглушительной тишине святилища каждое слово кажется весомым. — Но, если честно, они мне даже нравятся. Добавляют мужественности.
Он замирает. Его горькая ухмылка медленно тает.
Лисандр рассматривает меня под новым углом, чуть наклонив голову.
Кажется, все еще мне не верит. Думает, я вру.
Если в него с детства вбивали…
— У меня нет ни магии, ни красивого лица, которое бы понравилось женщинам. Единственный мой шанс быть кем-то выбранным — полагаться на жрецов, которые буквально заперли нас здесь. Я знаю, что не вызываю ничего, кроме жалости.
— Вы правда в это верите, Лисандр?
— Я с этим живу, — его голос снова звучит с горечью.
— Это невозможно вы… привлекательный, — говоря это я чувствую, как мои щеки вспыхивают.
Принц продолжает задумчиво смотреть на меня. Мне кажется, что он до сих пор скрывает в глубине своих глаз неверие.
Уже считает меня лгуньей. Конечно, если я первая женщина, от которой он такое слышит.
Стиснув руки в кулаки, я делаю шаг по направления к Лисандру. Вижу, как едва заметно округляются его глаза.
Кажется, он прикладывает усилия, чтобы стоять на месте.
Когда между нами остается несколько сантиметров, я вскидываю руку и касаюсь части его лица, покрытой шрамами. Прижимаю ладонь к щеке.
И пока он и… я сама не успеваем опомниться, хватаю его за кончики длинных волос и тяну на себя.
Когда Лисандр наклоняется,
