не могу чувствовать правильные вещи с правильным человеком.
— Извините за выражения, Эстер, — говорит вдруг Джейсон, протягивая мне новый мохито. — Мы иногда забываемся, — он извиняется каждый раз, как мы гуляем. Каждый. Раз. Это уже традиция.
— Всё нормально, — отвечаю я. — Я не из фарфора.
— Это точно, — смеётся Маркус. — Ты видел, как она играла? Она жёстче нас всех.
— Это не комплимент, учитывая, что вы все — мягкотелые неженки, — парирую я.
Коул взрывается смехом.
— Вот это поворот! Она вас уничтожила!
Джейсон и Маркус переглядываются, потом оба начинают хохотать.
— Ладно, ладно, — сдаётся Маркус. — Уважаю. Ты крутая, Эстер.
— Знаю, — говорю я, и это не высокомерие.
Джейсон раздаёт карты. Маркус рассказывает какую-то пошлую шутку про монашку и священника, и все смеются. Я делаю ещё глоток мохито. Смотрю на закат. Чувствую тепло. Не огонь. Не страсть. Не то безумие, которое заставляло моё сердце биться так быстро, что я не могла дышать. Просто тепло. Безопасное. Предсказуемое. Скучное. И, может быть, этого достаточно.
Разве любовь не должна быть такой?
Но когда я закрываю глаза, я всё ещё вижу Люка. И даже Эша, чёртового дьявола.
Я открываю глаза. Коул смотрит на меня. Улыбается, а потом снова целует, и я позволяю ему. Позволяю себе притворяться. Потому что это проще, чем признать правду. Правду о том, что я всё ещё сломана.
И может ответ слишком прост? Может это не так трудно?
Телефон пиликает, издавая сигнал входящего сообщения.
Отвлекаюсь, хватая сумку. Парни что-то снова мутят, смеются.
Твоя рок звезда: Привет, буря. Готова поболтать?
Совсем забыла, что он теперь может писать без страха быть заблокированным. Решаю, что должна снова его поблагодарить.
Золотая девочка: Спасибо за вчера, но я обещала тебя не кидать в бан. А вот отвечать не обещала.
Твоя рок звезда: Но отвечаешь. Заводит. Как дела?
Пару раз моргаю. Что? Заводит? Не… понимаю. Но чувствую, как улыбка расползается сама собой. Тупо, знаю…
Золотая девочка: Заводит? М-м-м, я смотрю ты потрясающе владеешь техникой флирта. А что дальше? Попросишь фотку сисек, или сфоткать свою киску? А может ты отругаешь меня за то, что я не сплю, и скажешь «очень бы хотела быть с тобой в кровати»?
Жду ответа, если бы могла, кусала бы ногти. И вдруг понимаю, что концентрация упала прямо на него. На Эша. Я не слышу и не вижу вокруг ничего, хотя это такая редкость. Дикость.
Твоя рок звезда: А можно фотку сисек? Хочешь свои пришлю?)))) Ладно, шутки в сторону, просто хотел узнать, как дела.
Золотая девочка: Хочу.
Боже, мой. О МОЙ БОГ, Я дура. Что я творю?
Блокирую телефон, нет, даже выключаю. Господи, нет. Звуки снова возвращаются, а Коул уже снова придвигается. Опускает лицо на мою шею, кладёт ладонь на коленку.
— Поедем отсюда? Ты готова?
Глава 31
Домик появляется из-за поворота, маленький и уютный, окружённый соснами. Я смотрю в окно, пытаясь разглядеть очертания в сгущающихся сумерках. Я думаю о том, что это романтично. Место уютное — деревянный фасад, вокруг тишина и покой. Но одновременно немного жутковато, потому что вокруг никого. Только лес. Только мы. И я не уверена, хорошо это или плохо. Сердце колотится так быстро, что кажется, пробьёт мне рёбра. Правильно, зачем они мне нужны?
— Вот мы и приехали, — говорит Коул, глушит двигатель и оборачивается ко мне с улыбкой, с осторожностью забирая из моих рук ключи.
Его голос мягкий, как бархат. Он глядит на меня с этой своей улыбкой, которая всегда заставляет меня чувствовать себя в безопасности. Но сейчас почему-то не помогает. Потому что я нервничаю. Боже, как же я нервничаю.
Коул выходит первым, обходит машину и открывает мне дверь. Его рука протянута ко мне, и я принимаю её, ощущая тепло его ладони. Он помогает мне выбраться, и наши взгляды встречаются. В его глазах — что-то нежное, обещающее.
Холодный воздух ударяет в лицо, словно пощёчина от самой природы, а сейчас же конец лета. Холодного воздуха быть не должно. Пахнет хвоей и чем-то свежим, земляным, первобытным. Мне нравится это место, и, я понимаю, почему родители его выбрали для уединения.
Я делаю глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Но мысли скачут, как дикие кролики на скорости. Я не могу их поймать.
Ты готова. Ты хочешь этого. Ты взрослая. Это нормально.
Домик маленький, но милый. Гостиная совмещена с кухней. Деревянные балки на потолке создают ощущение уюта, словно мы в каком-то сказочном убежище. Небольшой диван стоит у камина, который не горит, но выглядит так, будто должен. Я представляю, как мы сидим перед ним, завернувшись в плед. Это было бы идеально. Если бы я могла перестать думать о том, что сейчас произойдёт, хотя бы на минуту в таком положении, то уже бы сама зажигала камин.
Деревянная лестница ведёт наверх, к кровати под самым потолком. Я смотрю на неё. Желудок сжимается. Потому что там это случится. И я хочу этого, правда хочу. Но почему-то не могу заставить себя перестать думать о миллионе других вещей. Например, о том, что тут спали мои родители. Буэээ.
— За домом есть джакузи, — говорю Коулу, чтобы отвлечься.
Он обнимает меня сзади. Его руки скользят по моей талии, притягивая меня к себе. Я чувствую тепло его тела, твёрдость его груди у моей спины. Он прижимается губами к шее. И мысли снова разбегаются в разные стороны.
Джакузи. Это романтично. Мы могли бы туда пойти. Или нет, сначала поесть? Я голодная. Когда я последний раз ела? На пляже только пила. Я же пила… может это алкоголь так действует?
Коул целует меня, поворачивая к себе. Его губы мягкие, настойчивые. Они двигаются по моим с уверенностью человека, который знает, чего хочет. Его руки скользят по моей талии, поднимаются выше, обхватывают грудь через тонкую ткань платья. Я пытаюсь сосредоточиться на ощущениях. На том, как приятно. Как хорошо. Но мозг не слушается. Он думает о том, что я забыла выключить плойку дома. Хотя нет, я точно выключила. Или нет? Я же ей не пользовалась.
— Эстер, — шепчет он между поцелуями. Снова знает, что отвлекаюсь?
Его голос хриплый и возбуждённый. Я знаю, что он хочет меня. Вижу это в его глазах, в том, как они потемнели, стали почти чёрными. Это должно заводить. Но вместо этого я чувствую панику, которая ползёт вверх по позвоночнику, холодная и липкая. Его руки продолжают гладить моё тело. Медленно, осторожно, как будто я хрупкая, как
