говорит он тихо. — В этот момент зашла какая-то тётка, и, видимо, этот уебок просто забыл поставить запись на стоп.
— Охеренно, — выдыхаю я, прикрывая глаза и облокачиваясь лбом на стол, потому что усталость накрывает, как волна, и я больше не могу терпеть эту хуйню.
— Валите отсюда, — бросаю, не поднимая головы. — Завтра перепишем. Я пока запишу сольную партию, потом нашу вместе, потом каждого по отдельности. Всё смиксую. Будет заебись. Не ссыте — доведу до идеала.
Парни перекидываются парой фраз и выходят, а я замечаю в дверях её. Ту самую женщину, что уже неделю маячит у студии. Походу, пора её приструнить.
— Сынок… — выдыхает она, делая шаг в комнату.
— Я последний раз предупреждаю, — говорю, не повышая голоса, но так, чтобы каждое слово врезалось в неё. — Я тебе не сын. И конкретно прошу, по матерному уже прошу, отвали.
— Ты видел тест?
Видел. Но его можно подделать. Я же не давал ей своего биологического материала. Может, взяла у своего настоящего сына и приплела меня в эту историю, как лишнюю строчку в чужой жизни.
— Видел. И чё?
— Давай проверим, если хочешь.
— Не давай, а проверим. Но на моих условиях. Если тест окажется отрицательным, ты валишь и больше не появляешься. Если ещё раз подойдёшь, я вызову копов. Поняла?
— А если положительный?
— У меня есть родители. Ничего не поменяется.
Я выныриваю из воспоминаний, когда папа тихо прокашливается, напоминая о своём присутствии.
— Это ничего не меняет, — говорю быстро, почти выплёскиваю, — но я боюсь, что она доберётся до мамы. Понимаешь? Я знаю, какая она нежная. Не хочу, чтобы она узнала, что я знаю. Не хочу, чтобы это коснулось её хоть одним словом.
Кажется, я слишком много вывалил сразу, и теперь боюсь, что он не поймёт. Но он просто кивает, берёт телефон и без лишних слов набирает номер.
— Предлагаю организовать за ней слежку, — говорит он спокойно, будто решает будничный вопрос. — Если она въедет в наш город, мы сразу узнаем. И приструним.
Глава 29
Эстер
Открываю глаза и сразу вижу цветы, уже морщусь, готовая закатить глаза, но на лице сама собой расцветает улыбка. Глупая, да, согласна, но мне они нравятся. Что поделать? Ничего. Всё равно от кого они. А учитывая, что Эш сделал ночью, так я ему точно должна больше, чем улыбка подарку.
Приподнимаюсь, оцениваю своё состояние и понимаю, что оно хорошее. Даже несмотря на то, что домой вернулась в три ночи. Когда бросаю взгляд на часы, вижу десять утра, но решаю, что в принципе сойдёт.
Встаю, шаркаю в душ, быстро принимаю его, чищу зубы, расчёсываю волосы, подкрашиваю глаза и наношу блеск для губ. Потому что хочу выглядеть круто, как девятнадцатилетняя мадам, которая знает, чего хочет, даже если пока не знает, чего хочет.
Вчера после гонки уехала почти сразу, как только получила выигрыш. К счастью, эти деньги сразу же беспрепятственно удалось отдать подружке, которая чуть ли не умерла со страха. И хотя я впервые видела такие эмоции у неё, странно, но было приятно.
— Мам! — кричу на весь коридор, надеясь, что все уже проснулись.
— Дочь, — папа опускает очки на нос и лукаво улыбается, — я не мама, но, может, тоже смогу помочь моему маленькому цветочку?
— Фу, — целую его в щёку и деланно фыркаю, будто мне не нравятся его слова, хотя на самом деле они греют, — забыл, что я уже взрослая?
— Сомневаюсь, что для меня ты взрослая, Эстер. Потому что я в душе мальчишка, а значит, тебе примерно пять лет.
Я заливисто смеюсь, ставлю перед ним кружку кофе. Он не просил, но знаю, что хочет. Папа благодарно улыбается, но не берёт кружку, а смотрит прямо на меня, и в его взгляде нет вопроса, только ожидание.
— Поэтому я и не буду спрашивать у тебя того, что хотела бы спросить у мамы.
— Ой, ну смотрите на неё, какая важная! — подделывает голос, чтобы скрыть своё веселье, — давай выкладывай уже.
Собираюсь с мыслями, прекрасно понимая, что творю, и выпаливаю:
— Я хотела попросить ключи от домика в лесу.
Брови папы взлетают так высоко, что он будто стареет на глазах, его глаза изучают меня пристальнее, чем пару минут назад, и я сглатываю ком в горле, но не отвожу взгляд.
— И с кем ты туда поедешь?
Что ж, обратной дороги точно нет.
— С Коулом.
— О, — папа хмыкает, делает глубокий вдох, прикрывает глаза, и его голова медленно качается из стороны в сторону, — уж лучше тебе бы правда было пять лет, потому что принять тот факт, что ты просишь ключи от места, где останешься со своим парнем вдвоём, это… ну такое себе.
— Ну, не совсем вдвоём! — лепечу пристыженно, ненавидя себя за ложь, особенно перед ним, но отчего-то становится так неловко, что хочется провалиться сквозь пол, — может, кого-то позову на вечеринку…
Папа приподнимает бровь, потом уголок губ, делает глоток кофе и смотрит на меня.
— Ладно, да, вдвоём, — не выдерживаю, взмахиваю руками, как ребёнок, который только что разбил вазу, честное слово, — ну ничего такого! Мы с ним не спали, и я…
— Стоп, стоп, стоп! — папа выставляет ладонь и прикладывает её к груди, будто сердце сейчас выскочит.
Каким бы крутым он ни был, на какие бы темы мы ни говорили, видимо, это не то, что нужно было начинать.
— Пожалуйста, Эстер, — говорит он тихо, почти умоляюще, — я чрезвычайно рад, что этот парень пока не… — он морщится, и господи, каким смешным становится его лицо в этот момент, — но это вряд ли то, что мне стоит знать.
Он вздыхает, откладывает очки, потирает глаза и смотрит в потолок, а я начинаю смеяться и похлопываю его по плечу. Потому что, честно, мне повезло с родителями, особенно с папой.
— Но как бы ни было, тебе решать, малышка.
— А как ты понял… что, ну… — прикусываю губу, чувствуя, как лицо пылает, — нет, этот вопрос, наверное, тоже надо маме задать. Ведь ты мальчик.
— О, ну это легко! — он хмыкает, выпучивает губу и показывает мне язык, когда мои глаза буквально вылетают из орбит от того, что он всерьёз собирается дальше об этом говорить, — да, я тогда был… Но с твоей мамой всё иначе было. Ты же знаешь, что какое-то время меня не было рядом с вами, пока ты была маленькая. Я не был с другими женщинами, потому что чувствовал, что это не моё, понимаешь? Когда ты рядом с ним, не только ты
