Вернулся Приликла с чужого корабля, от слабости валясь с лапок, и, естественно, ничего внятного поведать капитану не мог при всем желании. И вот теперь друг Флетчер с нетерпением ожидал возможности поговорить с ним. Беда была в том, что все, что Приликла обнаружил на чужом звездолете, повергало его самого в такое смятение, что и теперь он вряд ли бы смог содержательно отчитаться о проделанной работе. Ему нужно было еще думать.
Трусость физическая и моральная наряду со стремлением откладывать неприятные разговоры на будущее были второй натурой цинрусскийца. Посему он, покинув каюту, направился через центральную шахту на медицинскую палубу и с помощью коммуникатора связался с патофизиологом Мэрчисон, которую попросил подробно рассказать о состоянии пациентов с «Террагара».
Мэрчисон сообщила ему, что состояние капитана Дэвидсона и двоих его подчиненных без изменений. Пациенты положительно отвечали на лечение, предпринимаемое в условиях временного изолятора. Им продолжали вводить внутривенно питательные вещества и успокоительные препараты. Мэрчисон сказала, что лично ей кажется, что все карантинные мероприятия, направленные на изоляцию пациентов от экипажа «Ргабвара», лишены всякого смысла, и что, на ее взгляд, разумнее было бы как можно скорее транспортировать пациентов на медицинскую палубу «Ргабвара» и вернуться в госпиталь, где можно было бы приступить к более интенсивному лечению больных. Она добавила, что всякие там разведки и налаживание контактов с компанией мыслящих роботов – это дело чисто техническое и медиков не касается.
Приликла, находясь на орбите, не мог, конечно, ощутить эмоционального излучения патофизиолога, но он вполне мог домыслить происходящее на станции и представить, как волнуются его подчиненные за пациентов. Кроме того, он понимал, что мониторы в отсеке управления воспроизводят все переговоры между кораблем и медпунктом, и поэтому все, что он сейчас мог сказать Мэрчисон, означало бы, что он более не сможет откладывать встречу и беседу с капитаном.
– Друг Мэрчисон, – негромко проговорил он, – я не предвижу скорого возвращения в госпиталь, поскольку положение дел здесь значительно осложняется. На чужом корабле обнаружены двое пострадавших инопланетян, которые, вероятно, также нуждаются в помощи.
– Пострадавших инопланетян? – саркастично переспросила Мэрчисон. – Сэр, вы уж простите, но не станем же мы здесь заниматься ремонтом каких-то треклятых роботов?
– Вы предполагаете, что пострадавшие инопланетяне являются неорганическими формами жизни, – спокойно проговорил Приликла, – но это может быть и не так. У меня нет желания отвечать на один и тот же вопрос дважды, поэтому оставайтесь, пожалуйста, на связи и послушайте мою беседу с капитаном. Я чувствую, что друг Флетчер очень хочет поговорить со мной.
– Так и есть, доктор, – этой фразой через несколько минут Флетчер поприветствовал влетевшего в отсек управления эмпата. Он указал на включенный монитор коммуникатора и добавил:
– Что это все значит? Какие такие пострадавшие инопланетяне? Что вы там нашли после того, как я оставил вас одного?
Приликла растерялся, но молчал недолго, потому что нетерпение капитана вогнало его в дрожь.
– Я не уверен в том, что именно я нашел, – ответил он, – и еще меньше уверен в том, что это может значить…
Он вкратце описал все, что произошло с ним на чужом звездолете после ухода капитана, рассказал о безмолвных, но не оставляющих сомнений попытках робота провести его к концу перехода, откуда он больше пройти не смог, поведал обо всем, что видел, думал и чувствовал, добравшись до тупика.
– ..На обратном пути, – продолжал он, – что у меня еще есть время до наступления сна и что это время я могу употребить на осмотр кормовой части корабля. Я добрался до самой кормы. Внутренности этого корабля напоминают трехмерную паутину, которую поддерживают тонкие крепежные элементы. Там множество точно таких же сетчатых переходов, как те, по которым передвигались мы с вами. Линии проводов отовсюду ведут к главным внутренним конструкциям. Учитывая цветовое кодирование большинства пучков кабелей, которые попадались мне на глаза – в особенности тех из них, что связывают микросхемы оболочки корабля со структурой, располагающейся ближе к носу и являющейся, судя по всему, центром управления, – я могу высказать предположение о том, что общая картина устройства корабля очень напоминает по структуре внутренние органы, мускулатуру и центральную нервную систему живого организма. Оболочка на редкость чувствительна. Мы знаем о том, как она способна реагировать на нападение или на то, что она принимает за нападение извне.
Мы с вами уцелели, – поспешно продолжал он, – потому что проникли внутрь корабля через поврежденную панель. Это повреждение аналогично легкой ране, поверхность которой утратила чувствительность. Конструкция, расположенная ближе к носу корабля, наверняка содержит головной мозг, и…
– Подождите, подождите, – прервал Приликлу капитан и поднял руку. – Вы пытаетесь втолковать мне, что весь этот корабль как бы живой? Что он представляет собой разумную самоуправляемую космическую машину типа находящихся на его борту роботов, только намного крупнее? Получается, что от проникновения к компьютерному супермозгу корабля – вернее, судя по тому, о чем вы говорили патофизиологу Мэрчисон, к двум супермозгам корабля – вас удержала только элементарная структурная преграда и нехватка физических сил?
– Не совсем так, – возразил Приликла. – Там наверняка имеется неорганический интерфейс, но я начинаю подозревать, что два мозга, управляющие кораблем, принадлежат живым, органическим существам, наделенным чувствами. Я не сумею этого доказать до тех пор, пока вы не придумаете, каким образом я мог бы проникнуть внутрь конструкции, содержащей мозг корабля.
Мне нужно вернуться туда, – резюмировал он, – на продолжительное время.
Капитан и все остальные члены экипажа, находившиеся в отсеке управления, ошеломленно смотрели на Приликлу. Их общее эмоциональное излучение было слишком сложным для того, чтобы он мог дифференцировать эмоции каждого из них.
Затянувшееся молчание нарушила Мэрчисон.
– Сэр, – заявила она, – я бы очень не советовала вам этого делать. Здесь мы имеем дело не с обычными пострадавшими…
– Дайте определение «обычного» пострадавшего, – негромко попросил Приликла.
– …извлеченными из потерпевшего крушение корабля знакомого нам типа, – продолжала патофизиолог, не обращая внимания на замечание шефа. – Данный звездолет, учитывая то, что случилось с «Террагаром», может быть на редкость агрессивен. Собственно говоря, мы в этом уже уверены. Его двигатели гипердрайва вышли из строя, но в остальном его повреждения ограничиваются поверхностными пробоинами в обшивке. Вы утверждаете, что все датчики сосредоточены в непосредственной близости от оболочки, но в недрах корабля запросто можно напороться на ловушки, которые вас могут покалечить или убить, потому что вы не знаете, как они устроены. Капитан Флетчер – признанный специалист в инопланетной технике. Позвольте ему хотя бы трепанировать эту металлическую черепную коробку, прежде чем вы в нее проникнете.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
