— Значит, план прежний? Будешь растить одна? — по-боевому отозвалась подруга.
— Не знаю, Ди… — вздохнула я, подперев щёку рукой. — Каждую минуту у меня по этому поводу новое мнение. Мне бы что-то со своим геном сделать. Я ведь даже не могу понять… что сама чувствую. Феромон включается, и всё — я будто поплыла. И они тоже.
Я говорила грустно, но Ди почему-то всё хитрее улыбалась с каждым моим словом. Сдув с глаз белую прядь, она заговорщицки хмыкнула:
— Я как раз кое-что придумала на этот счёт. И поэтому тебя набрала.
— Что же?
— Нейтрализатор феромона! Я сомневалась, подойдёт ли он, но так как ты в положении, то сработает на ура. Я сейчас же отправлю тебе формулу, сделала её такой, что можно напечатать и на стандартном фарм-принтере. У тебя же имеется?
— Да!
— Отлично. Потом просто добавить смесь в свой блокатор. И используй его, как обычно. Кто рядом окажется — даже просто в одной комнате — через пару минут очистится от влияния твоего феромона. Вдобавок — увеличит шанс скрыть в пси твою беременность. В общем, засекретит всё по полной! Эффект не долгий — сутки, но если понравится, я смогу создать и более устойчивую формулу — но уже дома, после исследований.
От этих новостей мне захотелось станцевать.
Это же вообще решает большинство моих проблем! Нейтрализую омега ген, и капитаны потеряют ко мне интерес. Тогда и жалеть будет не о чем. А если не потеряют, то хотя бы будут вести себя адекватно, а не как спятившие альфа-самцы. И мы спокойно поговорим!
Я была готова расцеловать Диану!
— Космос, кого мне благодарить за такую подругу?! Ты гений!
— Да-да! — гордо покивала она, шуточно поклонилась.
— Я буду должна тебе по гроб жизни! Хочешь, буду на руках носить?!
— Забавно, но почти то же самое сегодня мне предложили твои братья, — засмеялась подруга, почему-то порозовев. А потом задумчиво повела хвостом. — Но вот какой момент… У этого нейтрализатора есть один эффект… Который я даже не знаю, поможет или навредит.
— Какой? — встревожилась я.
— Ну знаешь, — Ди замялась, — запах будет несколько специфичный. Но только если прямо вплотную нюхать. Не знаю, как там у тебя обстановка, но постарайся этого не допустить.
— Хорошо, — закивала я, думая о том, что раз омега-ген будет нейтрализован, то и капитаны не станут так уж сильно приближаться.
Неожиданно голограмма подруги побледнела, по ней пошли помехи.
— Такс! Ари… — сказала она. — Мне надо бежать… Формулу направила. Расскажи потом как эффект.
— Обязательно. Спасибо тебе, Ди.
— Не за что. Береги себя. И будь на связи!
Фигурка подруги погасла, а я сразу отправилась к фарм-принтеру, который был установлен в кабинете согласно уставу, но который я никогда не использовала. По идее на нём можно было бы печатать мягкие седативные для пациентов, но я предпочитала работать по другой методике — без лекарств.
Мне потребовалось минут пять, чтобы загрузить формулу, которая выглядела как очень простое и даже бесполезное соединение. Но в сочетании с уже имеющимся блокатором оно становилось сильным нейтрализатором.
Конечно, пить вот так непроверенные соединения — идея не лучшая, но я полностью доверяла Ди. Мы знали друг друга с детства. Она никогда бы не подвергла меня опасности.
Выпив получившуюся смесь, я присела в кресло. В ожидании эффекта полистала карты пациентов… Да уж, обязанности я забросила! Было бы хорошо зайти проверить некоторых из них.
Кивнув сама себе, я поднялась и вышла в узкий коридор крейсера. Но успела пройти и полшага, как где-то впереди раздался болезненный дикий вой.
И было похоже… что воет профессор!!!
***
Хант
Всё начиналось вполне благопристойно.
Ария выставила нас с профессором Греем вон из своего кабинета. И я предложил ему чашку кофе на капитанском мостике.
Он счастливо согласился, с таким омерзительным энтузиазмом, что будь у него хвост – он бы завилял им от счастья.
Ещё бы – это предложение от одного из капитанов, да ещё произнесённое в меру дружелюбным тоном, по мнению Грея, приближает его к “увеселительной экскурсии” к живому ядру крейсера.
Как бы не так.
Не в первый раз всякие уполномоченные и академические индивидуумы пытаются пролезть к ядру. Будь то “научный интерес” или “служебная необходимость”.
Мы с братом этот лихорадочный блеск в маслянистых глазках видим сразу.
Интерес к ядру – мы в оборонительной позиции.
Интерес к нашей мианессе – расправа на месте!!!
Так велит инстинкт.
Но даже если гнев бурлит в крови, мы всё же не звери. Умеем держать эмоции под контролем и скрывать от слишком внимательных глаз.
Поэтому мы решили сначала поговорить с Люцианом Греем. Всё-таки он знает Арию несколько дольше, чем мы с братом. Он преподавал ей в Академии.
Я хотел послушать о ней. Так же как и Ордел. И что ещё более важно – хотел послушать, как именно Люциан Грей о ней будет говорить.
В каких тонах. С каким оттенком. Ведь от этого очень многое зависит… в его будущем.
Мы повели Люциана Грея служебными коридорами, отослав на коммуникаторы членам экипажа приказ не появляться на траектории нашего следования.
Люциан начал свою дипломатичную речь ещё по дороге.
И, надо сказать, неблагоприятный прогноз развязки разговора с профессором прослеживался с первой его реплики.
Точнее, не так – с того мгновенья, как он объявил, что Ария улетит с ним (как будто мы это допустим) и посмел до неё дотронуться. Схватиться своей длиннопалой лапой за изящную ручку нашей мианессы.
И ей было противно это прикосновение. И даже само его присутствие рядом. Она казалась напряжённой и подавленной с момента его появления на крейсере. И как будто даже не хотела оставаться с ним наедине — хотя потом и настояла.
Мы с братом ощущали острую потребность защитить Арию от этого человека. И она… будто неосознанно просила нас об этом.
Или нет?
Возможно, мы с братом выдумываем – потому что допущения, будто Ария и правда хочет покинуть крейсер… и что ей приятны прикосновения другого мужчины – дико бесят. Так сильно, что перед глазами всё идёт золотыми точками от гнева. А в пси-спектре поднимается энергетическая буря – которая грозит выплеснуться наружу неуправляемой шиарийской яростью. И не обязательно, что мы с Орделом задушим профессора Люциана Грея хвостами, как дикари. Вовсе нет. На него может просто “случайно” упасть часть обшивки корабля…
Стоило мне это подумать – я ощутил, как корабль разорвал безупречно подогнанный шов на потолке и действительно опасно накренил потолочную наноплиту.
Ордел хищно оскалился: он, конечно, тоже считал намерение Трона – нашего живого крейсера.
“Не сейчас”, – послали мы с братом общую мысль кораблю.
И Трон, недовольно щёлкая обшивкой, прирастил плиту на место.
Профессор Люциан Грей вдруг резко замер и вскинул голову. Посмотрел вверх. Прищурился… И разумеется, ничего не увидел. Вот посмотри он вверх на пару мгновений раньше…
Ордел усмехнулся на этот раз вслух.
– В чём дело, профессор? – улыбнулся мой брат, демонстрируя клыки, – слуховые галлюцинации? Так бывает от перепада давления при стыковке. Здесь всё откалибровано для нужд шиарийской расы. И отчасти атлантианской. Вашему виду на борту может быть некомфортно…
– Всё в порядке, вианы – слащаво улыбнулся Люцин Грей, прекращая пялиться на потолок и проходя вслед за Орделом на капитанский мостик, – я в курсе, как бывает и как не бывает. Уверяю вас, я прекрасно подготовлен. Уж если человечка столько прожила на вашем крейсере, и у неё не закипела кровь в венах, я уж как-нибудь справлюсь…
– Человечка? – я вопросительно изогнул бровь, пока Люциан чинно присаживался за наш стол для совещаний.
– Человечка. Виана Ария, – показательно усмехнулся профессор, – к слову, весьма предприимчивая виана. Весь преподавательский состав Академии до сих пор под… кхм… впечатлением от её… находчивости.
