вечером после ужина меня вывели во двор, под охраной четырёх кочевников, дали час на прогулку, потом вернули в камеру. Ну что же, маленькой победы я добился, а главное получил возможность развивать дар в работе.
Видимо мой первый экземпляр светильника показали визирю Каражара, ему понравилось более качественное освещение, вот мне и принесли на третий день работы полсотни разных светильников из дворца. По большому счёту для меня такая работа пустяковая, мы ещё на первом курсе в академии трудились над «светляками», но то, что работа лёгкая я вида не показываю, незачем плодить лишние умыслы у орков и их последователей. Примерно дней десять я занимался зарядкой артефактов, приносили не только «светляки», были несколько штук артефактов «купол», огненные для приготовления пищи, что-то вроде плиты. Как я понял по реакции Газиза, он такие не воспринимает, считает, что костёр в степи наилучшее решение. Приносили много разных бытовых артефактов, даже попались два боевых артефакта. Это были мечи, но изготовлены эльфами.
— Смотри не сломай, эти мечи принадлежат визирю Фадбугу, он когда-то смог выкупить их у эльфов, — предостерегал меня Газиз, грозя суровыми наказаниями, если я испорчу артефактные мечи.
В такие моменты я в очередной раз убеждался, что развитие магии у орков значительно отстаёт от имперских знаний, где изучение магии поставлено в один ряд с наукой. В эти дни изучать быт и жизнь общества орков не получалось, ведь я конкретно был ограничен в своей свободе. В общем в заботах прошли полторы недели, неожиданно появился сам Снор. Он прошёлся по каземату, оглядев рабов и остановился возле двери в мою камеру.
— Газиз, выводи этого раба, пусть приведёт себя в порядок, сегодня я забираю его во дворец, пора начинать его использовать, как лекаря, — приказал Снор.
Говорил громила на орочьем языке, но я понимал суть разговора. Газиз вывел меня во двор, показал на бочку с водой возле стены, давая мне понять, что следует почистить одежду и помыться. Отказываться я не стал, более того я залез в бочку весь, благо она была внушительных размеров. Помылся сам, сняв одежду постирал, ну или сделал вид, что постирал. Мыла-то у меня не было. Времени сушить одежду мне никто давать не собирался. Я, конечно, мог использовать заклинание на чистку, но отказать себе плескаться в воде не смог, пусть думают, что мне нужна стирка. Вышедший Снор хмыкнул и приказал идти за ним. Пока мы дошли до самого дворца, уличная пыль села на одежду, я стал выглядеть ещё неряшливей, чем до того, как намочил одежду в бочке. Снор осмотрел меня и сморщился недовольно.
— Ступай за мной, раб, — велел Снор, обходя дворец с правой стороны.
Мы пришли на хозяйственный двор. Здесь работали женщины-рабыни, они как раз занимались стиркой белья.
— Нужно найти замену одежды этому рабу, да подберите что-то получше, чтобы он не выглядел бродягой, — приказал Снор женщинам.
Мне пришлось снять всю одежду, остался я совсем голый. Между делом рассмотрел женщин, на них рабские ошейники, но без кристаллов, что может означать, что эти рабыни не относятся к одарённым. Вскоре мне принесли шаровары синего цвета, красную рубаху и жёлтый халат. Странный подбор одежды надо заметить, но я не роптал, одел чистую одежду. Обувь оставили мою, на голову дали какую-то круглую шапочку, даже не знаю, как такой головной убор назвать, хотя от солнечных лучей защищает. Осмотрев меня, Снор вновь хмыкнул, ничего не сказал, просто махнул рукой, чтобы я следовал за ним. Во дворце на первом этаже было немного прохладней, чем на улице. Мы зашли в закуток, Снор остановился перед одной из простеньких дверей.
— Здесь ты будешь жить и работать, но когда будут приезжать важные гости, то лечить их будешь в гостевых комнатах, — сообщил мне Снор, открыл дверь в комнату и вошёл туда.
Я последовал за ним. Ну что сказать о комнате. Примерно шесть шагов в длину, и четыре в ширину. Имеется перегородка, но без дверей. За перегородкой стоит деревянная кушетка, кроватью такую мебель я бы не назвал. В комнате имеется стол, два стула и шкаф, вот и вся меблировка.
— А где будут содержать больных, которым я буду отращивать конечности, — поинтересовался я у Снора.
Он задумчиво почесал затылок, видимо ответа на мой вопрос у него не было. Хотя понять его можно, ведь он не знает, как проводится вся процедура.
— Я спрошу об этом у визиря, он распоряжается в замке. А сейчас пойдём со мной, ты поведёшь осмотр женщин Орбал-хана. Если есть больные, то вылечишь, — приказным тоном произнёс Снор.
Мы двинулись на верхние этажи. Женская часть замка находилась в правом крыле второго этажа. Когда вошли в большой зал, то я смог разглядеть не менее тридцати женщин. Они были из разных народов, что видно с первого взгляда. Но начну с зала. Зал имеет квадратов [10] сто, точнее не скажу. Зал разделён на зоны, возле стен и окон возвышения с низкими диванами, полы застелены коврами. Таких зон восемь, там сидят небольшие компании женщин. Не удивлюсь, если они здесь разделены на некоторые группы по интересам и противостоянию между собой. Хотя нет, у окон есть ещё одна зона, более высокая и с диванами. Там скорей всего восседает старшая или любимая жена хана. Середина тоже застелена коврами, имеются низкие диванчики, здесь сидят женщины с более низким положением в этом обществе. Чтобы не забивать себе голову всеми этими сословными различиями, я обратился с вопросом к Снору.
— От меня что требуется, осмотреть всех женщин?
— Жёнам хана надо будет раздеваться? — спросил Снор, проигнорировав мой вопрос.
— Нет, этого не потребуется, а вот ошейник с меня снять необходимо, — ответил я.
Снор махнул рукой и к нам приблизились двое мужчин, возможно это евнухи [11], которые следят за гаремом12 хана, я их сразу не заметил.
— Они помогут тебе в осмотре, будут подводить жён хана, а ты проведёшь осмотр. Выявленных больных следует вылечить, скоро приедет хан, его жёны должны быть здоровыми, — произнёс Снор и покинул зал гарема.
Я выбрал один из свободных диванов в центре зала и велел подводить женщин ко мне по одной, чтобы не организовалась толпа. Так начался осмотр жён хана мною. Все женщины присаживались рядом со мной молча, не пытаясь вступать в разговор. Хочу заметить, что красотой женщины были не обделены, за исключением трёх орчанок. У этих
